3
0Ох дура-а-ак, и чего не поменялся с Капустиным…
Крапко протяжно вздохнул, перевел взгляд с буйной зелени за чисто вымытым окном на мужика и, преодолевая себя, попытался было задать вопросы, которые подготовил для этого «подполковника», но Северов его остановил в самом начале «наступления», предложив со спокойной уверенностью человека, знающего, что все будет именно таким образом, как он решил и сказал.
– Давай, майор, так сделаем, – улыбнулся дружелюбно-сочувствующе мужик. – Чтобы ты не возбуждался и лишними версиями голову себе не забивал, я сообщаю тебе сразу под протокол: убитого я не знаю, видел первый раз в жизни уже мертвым и совершенно определенно не стрелял в него. А чтобы не усложнять наше общение и твою работу, ваш эксперт возьмет у меня смывы на продукты порохового горения с рук, одежды и волос. Это освободит тебя от непродуктивного рвения. Кстати, девочка тоже не стреляла в потерпевшего."
"Матвей посмотрел на мужика с тоской, попытался изобразить изучающий следовательский взгляд, не возымевший на того ровно никакого действия, и, дав прочитать и подписать протокол, пробурчав про «не отлучаться из поселка», отпустил.
А какие варианты? Мать его ети, волчару такого!
Зато, что отрадно, после общения с инженерным подполковником он с большим эстетическим удовольствием, компенсируя все пережитые унижения, отрывался на этой свидетельнице, реанимируя пошорканную гордость следователя, повторяя в разных вариациях одни и те же вопросы, практически уже прямым текстом обвиняя ее в убийстве.
– Значит, вы утверждаете… – продолжил Крапко.
Но был прерван ворвавшимся в кабинет Аристархом Марковичем, круглое лицо которого, обычно добродушное и какое-то пушистое, приобрело ярко-бурый, свекольный цвет, глаза возбужденно поблескивали возмущенным огнем, а приземистое, бочкообразное тело, двигаясь с поразительной скоростью, просеменило к столу. Он натужно-мило улыбнулся Анне, попросив девушку:
– Анечка, вы не выйдете на минутку, мне надо кое-что срочно сообщить товарищу майору.
Выйдет, конечно, и лучше насовсем и с большим удовольствием, подумала ворчливо-устало Анна, пожав плечами.
Минут через пять Аристарх Маркович вышел из своего кабинета уже с нормальным цветом своего пышного лица и удовлетворенной улыбкой и галантно придержал дверь перед Анной.
– Проходите, Анечка.
Она и прошла, тяжко вздохнув от безнадежности, с кислой тоской ожидая продолжения бессмысленного допроса.
