3
0
Вид, открывавшийся с этого места, был совершенно потрясающий, невероятный. Дыхание перехватывало от этой строгой, сдержанной и величественной красоты.
Озеро лежало перед ними во всей красе, как на ладони, и вздыбливающиеся по его берегам, карабкающиеся наверх каменные глыбы и валуны скал, среди которых высились гордые ровные сосны и низкорослые деревца кое-где между ними, отражались как в зеркале в неподвижной глади воды. И над всем этим великолепием царила небывалая тишина, нарушаемая лишь еле слышным плеском воды и щебетом птиц.
Они стояли молча и смотрели, сливаясь с природой, становясь ее частью, принимая ее в сердце и душу как неожиданный, великолепный дар.
Через какое-то время она повернулась к нему, подняла лицо, посмотрев своими светло-зелеными глазами, переполненными непролитыми восторженными слезами, и произнесла с глубоким чувством, тихим, переполненным эмоциями голосом:
– Спасибо.
А у него всколыхнулось сердце, пропустив пару ударов.
М-да, как-то вот так. «Что ж теперь сделаешь», – подумалось ему.
На следующее утро девушка не приехала, Антон прямо расстроился и все подшучивал над собой и даже было подумал: а не наведаться ли в гости к Александре Юрьевне, дабы выяснить причину, по которой ее племянница не приехала сегодня купаться.
И, запрокинув голову, засмеялся в голос над этой мелькнувшей мыслью, которую чуть не принялся обдумывать всерьез."
"Анюта ехала и думала о том, что знала имя-отчество соседа еще до того, как тетушка открыла им с Леной его сегодня, и про то, что ее секретик как-то незаметно ширится и наполняется, становясь все объемней и значительней, грозя перерасти в полновесную тайну, а этого не хотелось бы. Зачем? Тетушка – не тот человек, от которого Анна что-либо утаивала, а ровно наоборот, делилась всеми своими делами и переживаниями, да и начинать не собиралась.
А еще она с сожалением думала о том, что сегодня не встретит Антона Валерьевича, потому как едет не утром, а днем. И предвкушала, как, наплававшись, пойдет на тот валун, что он ей показал, и порисует.
Вчера она просто задохнулась от красоты, дышать не могла, когда он привел и поставил ее перед собой на этот надолб, нависший над озерной гладью, и повел рукой, будто преподносил, дарил ей эту великую, роскошную драгоценность.
Анне всю ночь снилась эта величественная картина. И руки невозможно было удержать, так хотелось немедленно перенести эту красоту на холст или бумагу, еле сдерживала себя, зная, что обязательно будет рисовать с натуры. Вот сегодня и порисует, а завтра утром обязательно поедет в их урочный утренний час и покажет Антону Валерьевичу, что у нее получилось изобразить.
