10
0Вы поразительно беспечно распоряжаетесь отпущенным вам временем! Дарите себя тем, кто никогда не сможет вернуть вам потраченного!
Он замолкает, тискает меня немного рассеянно, затем продолжает:
– Потому у нас есть правило, оно нигде не записано, но нерушимо. Женщина-дракон должна родить хотя бы одного детеныша. За всю свою жизнь. Как ты понимаешь, этого мало для того, чтоб наша раса росла и развивалась. К сожалению, сделать мы ничего не можем, да и не стремимся. Ты же знаешь, нам совершенно наплевать на ваши распри, копошение и войны. Мы живем гораздо дольше вас…
– А как же пра-прадед нашего Императора умудрился вас привлечь? – удивляюсь я.
– Он привлек не всех. А самых юных и любопытных. Я тоже таким был. А остальные даже не выползли из своих замков и пещер. Чем старше дракон, тем больше он желает уединения, в своей пещере, на своих богатствах… Драконы любят золото. То, что для вас, людей, многие века было сказками, для нас – реальность. Мы любим золото, любим уединение… И лишь пока молоды, путешествуем. Познаем мир, наживаем наши сокровища. Именно в это время мы сильнее всего подвержены гону.
– Гону?
Я, конечно, слышала про это, но вот так узнать из первых уст – бесценно!
– Да… Единственное спасение для нашей расы. Гон, когда дракон ищет пару. И пара откликается. В эти несколько дней дракон обычно сам не свой, ничего не соображает, над ним властвуют только звериные инстинкты. Ты на себе это ощутила сполна. Последние сто лет наши ученые придумали хороший, очень действенный препарат, подавляющий гон.
Про это я тоже знаю…
И так и думала, что не просто так он меня посреди дороги прихватил! Повезло мне нарваться на дракона в гоне!
– Но этот препарат подавляет и многие боевые качества дракона. Конечно, в обычной жизни они нам ни к чему, но те, кто находится на службе… Не применяют эти средства. Просто, когда чувствуют приближение гона, прячутся в своих пещерах и не вылетают оттуда. Чем старше дракон, тем легче ему переносить зов плоти. Я как раз летел в пещеру, когда увидел на дороге тебя, золото. Твои волосы блеснули настолько маняще, что я не смог сдержаться. Я не прошу прощения, потому что рад, что все так получилось. Но допускаю, что для тебя это было… Неожиданностью…
Допускает он!
Во мне все начинает клокотать, бурлить, потому что очень живо припоминаются собственные ощущения от первой нашей, скажем так, ночи. И потом, когда сидела одна в пещере, испуганная, голая, гадая, съест он меня или еще раз… использует по назначению!
У! Бесчувственный гад!
С трудом переборов в себе праведный гнев, я только немного дуюсь, сердито уставясь на невозмутимые горные вершины и ощущая такую же невозмутимость от молчаливой подушки. И излишне резко спрашиваю:
– Так а Дари-то тут при чем?
– Сейчас, как раз подходим.
