Ничего, кроме обольщения

Она могла сказать мне, но не сделала этого. Все эти годы я не знал, что когда она убежала, была беременна моим ребенком. Я все еще не знал бы, если бы ваша тетя Летиция не отправила мне весьма неприятное письмо об этом после того, как вы отбыли на «Океанусе»."

"Глаза Кэти расширились. Она приложила руку ко рту, но лишь для того, чтобы подавить удивленный смех. Если бы она засмеялась, когда он был таким искренним, то никогда бы себе этого не простила. Но, по крайней мере, это была не его ошибка, а спровоцирована ее грубой родственницей.

— Я встречалась с Летицией, — быстро ответила она.

Кровь отхлынула от щек Кэти, когда она медленно встала. Ее глаза были прикованы к лицу Энтони, и она видела его выражение сейчас: сочувствие, понимание и… забота. И даже если она не хотела ничего сейчас слышать, он все же сказал.

— Вы правы. Я тоже не поверил ей. Я пошел к вашей бабушке, чтобы услышать это от нее. Она была не слишком приветлива, так что я не стал обременять ее своим желанием услышать больше подробностей, но она подтвердила это.

Единственный звук, который вырвался у нее, был короткий, полный боли всхлип. И прежде, чем она выставила себя дурочкой, она выбежала из каюты.

— Кровь и ад, — застонал Энтони.

— А ты ожидал визгов восхищения и крепких объятий отца и дочери? — холодно спросил Джеймс, когда пошел закрыть дверь, через которую только что выбежала Кэти.

— Не подходящее время чтобы острить, Джеймс.

— Возможно, нет, но что еще можно сказать о твоей прямолинейности. У тебя была возможность высказаться, не мучая ее неизвестностью, но ты потерпел поражение, пока ходил вокруг да около.

— Я просто хотел преподнести ей это мягко.

— О, ты сделал это, дорогой мальчик, — сказал Джеймс. — С изяществом кувалды.

Глава 47

Ее жизнь разбилась, как ореховая скорлупа в руке, а осколки были слишком маленькие, чтобы собрать их снова вместе. Единственной возможностью снова вернуть все, что она знала о себе — было отказаться от всего, но это было не так просто для Кэти. Она была опустошена. Нельзя сказать, что она была Мэлори.

И в этом был источник боли, от которой нельзя избавиться. Это была ложь, ложь ее матери, она скрывала правду от Кэти всю свою жизнь. Возможно, Аделина намеревалась сказать ей когда-нибудь, кем был ее настоящий отец, может быть, после того как Кэти вышла бы замуж и создала свою собственную семью.