6
0
Мы пересматриваемся, сокрушенно вздыхаем в унисон, потому что оба знаем, чем закончится любой, даже самый невинный поцелуй, а на часах уже почти десять вечера.
— Никому не открывай, никого не пускай, всех шли на хуй, — дает наставления Даня, выскальзывая за дверь.
Закрываю за ним дверь, возвращаюсь в комнату, чувствуя совершенно ненормальную пустоту, кажется, даже в костях. А потом с восторгом маленькой девочки нахожу взглядом забытый Даней шарф. Заворачиваюсь в него, жадно вдыхаю запах мяты, сигарет и снега. В нем же через час укладываюсь спать и это именно то безумие, которого мне не хватало всю жизнь.
Глава сорок шестая: Даня
— Данил, зайди ко мне, — говорит отец, когда я переступаю порог дома.
Мать сидит на диване, смотрит на мня так, словно я пришелец, залезший в шкуру ее сына. Сильно похоже на то, что у них тут был непростой разговор. Судя по всему, обо мне.
Пытаюсь отыскать подсказку во взгляде матери, но она отводит глаза, и я вижу ее красную от напряжения шею.
— Где я опять плохой сын? — спрашиваю прямо в гостиной.
— Данил, я сказал — в кабинет, — рокочет отец, но я собираюсь игнорировать его приказы.
— Вы же тут вдвоем что-то обсуждали, а мозги будете прочищать по очереди. Я не согласен.
— Даня, — сокрушенно качает головой мать.
— Я восемнадцать лет ваш сын, и я прекрасно знаю, когда мне собираются устроить головомойку.
Отец подходит ко мне вплотную, хочет осадить какими-то грубыми словами, задавить авторитетом, но фигня в том, что я уже обошел его в росте, и мы оба в эту минуту понимаем, что он будет выглядеть нелепо, задирая голову, чтобы обругать меня. Несколько секунд просто смотрим друг на друга, а потом отец говорит:
— Я всегда смотрел сквозь пальцы на твои фокусы, Данил, — он выразительно оценивает мою царапину на роже. Так и знал, что он догадывается, с каких «тренировок» я приношу все свои фингалы. Отец сам в прошлом боксер, хвастался, что именно в клетке заработал первый капитал. Само собой, матери он ничего не сказал и никогда не скажет. — Но у всего есть предел.
— Можно услышать приговор перед расстрелом? — настаиваю я.
— У тебя отношения с женщиной на пять лет тебя старше! — громко говорит мать.
Столько разочарования в ее взгляде я за всю жизнь не видел.
Ок, значит, кто-то нас с колючкой спалил. Моя мать, даже если видела нас вместе, не могла узнать, что Варя — «женщина на пять лет старше». У Колючки на лбу возраст не написан.
— Кто наябедничал?
Это просто какой-то трэш, потому что такие совпадения бывают раз на миллион. И жизнь решила, что в этот раз под раздачу попаду я.
— О чем ты думал, Данил? — Отец заводится с пол-оборота. — Я не спрашиваю «чем», это и так понятно.
А я как баран смотрю на мать и чувствую себя преданным.
— Могла бы со мной для начала поговорить, — говорю ей.
