6
0— Где тебя забрать?
— Кварталом ниже есть магазин выпечки «Хрум», — после небольшого раздумья, отвечает Колючка.
Следующая минута почти самая длинная в моей жизни, потому что невыносимо сидеть и просто ждать, пока Колючка снова уходит из моих рук. В особенности, когда до меня доходит, что я, баран, так и не услышал от нее новый адрес.
В общем, до машины я почти бегу. Мысленно посылаю на хер всех толкающихся рядом с моим «Порше» школьниц, даже не пытаюсь быть вежливым. Какая-то дура помадой написала на лобовом стекле номер телефона и имя. Стираю без сожаления, завожу мотор и выруливаю на дорогу. Если она снова сбежала…
Возле магазина никого нет, но я не теряю надежду, паркуюсь и захожу внутрь.
Варя как раз у кассы."
"Вдох-выдох. Спокойно, Ленский, на этот раз Золушка никуда не делась.
Продавец протягивает Колючке большой бумажный пакет, называет сумму — и я легонько отодвигаю ее плечом.
— Даня, перестань, — возмущенно шепчет Колючка, пока я расплачиваюсь.
— Что перестать? — Забираю пакет у нее из рук, как бы невзначай задевая кончики пальцев. Бегло осматриваю людей в очереди, наклоняюсь к ее уху и спрашиваю: — Тут есть кто-то, кого ты знаешь? Твои коллеги?
Она непонимающе хмурится и отрицательно мотает головой.
Спасибо, боженька.
Целую ее в кончик носа. Не могу сдержать смех, когда Варя снова сильно смущается.
— Давай договоримся, Колючка: я — мужчина, а ты теперь со мной. Попытки отобрать у меня мои законные мужские обязанности — это как удар по яйцам. Ничего приятного в общем.
— Ленский, тебе правда восемнадцать? — все так же шепчет она.
— Абсолютно, а вот тебе, детка, точно шестнадцать.
Глава тридцать седьмая: Варя
Мне невыносимо стыдно приглашать его в свою съемную квартиру, но Ленский нее дает ни единого шанса: сам несет пакет с выпечкой, открывает дверь подъезда и уверенно поднимается за мной по лестнице. Я немного мнусь у двери, но все-таки сдаюсь.
— Извини, тут немного тесновато. — Пытаюсь не смотреть ему в глаза.
И правда, как будто мне шестнадцать.
Ленский ставит пакет на тумбочку, быстро снимает обувь и помогает мне раздеться. Наклоняюсь, чтобы снять сапоги, но не успеваю: Даня прижимает меня к двери, укладывает ладони на талию, сжимая достаточно сильно, чтобы я почувствовала себя пером в надежном кулаке: не раздавит, но в обиду не даст.
— Завтра суббота, — шепчет куда-то мне в шею. Не целует, только горячо дышит на кожу, и у меня голова кружится, как от молодого вина. — У тебя нет никаких факультативов? Ничего такого, из-за чего ты побежишь утром на работу?
— Нет, — не очень понимаю, к чему он клонит, но голова просто перестает работать, когда он вот так близко, и воздух, который я глотаю, обжигающе холодный от мяты.
