Непокорная жена генерала-дракона

Пусть я буду потом жалеть, но я больше не могла думать о том, правильно это или нет – было слишком сладко, слишком хорошо – и я лишь целовала мужчину в ответ с пугающим желанием.

– Ваша светлость! – постучали в дверь, возвращая нас обоих к реальности. – Извините за беспокойство! Вас срочно вызывает верховный инквизитор!

Генерал недовольно рыкнул, отстраняясь, и я прикрыла горячие губы ладонью, вытирая запретную влагу. Ведь я, давно не знавшая ласки, почти отдалась незнакомцу. Пусть и во сне! Но всё равно стыдно!

– Молодец, бдит Фишер… – прошипел супруг и мучительно поглядел на меня чёрным, как бездна, взглядом.

То ли отрываться от процесса не хотел, то ли вспомнил, что я в чём-то провинилась перед ним.

Какой же он страшный и опасный! И почему только я завожусь при одном взгляде на него…

Я испуганно отняла от него руки и прижала к груди.

– Сидите и не двигайтесь! – приказал генерал, поправив мне подол, и решительно прошёл к двери."

"Я огляделась. Оказалось, что я сижу на небольшом столе возле кровати, застеленной багрово-красной простынёй. Всюду горели свечи, а на стенах красовались гобелены с обнажёнными парами.

Груди женщин стыдливо прикрывались мужскими спинами, но всё равно было понятно, чем они там заняты… Комната походила на место проведения ритуальных оргий.

По телу пробежала дрожь, и я вскочила со стола.

“Сидите и не двигайтесь” – ну, конечно, нашёлся приказчик! Буду ходить и двигаться, как пожелаю!

Через приоткрытую дверь, где генерал общался с адъютантом, я увидела, как в зале толпились гости, и мне снова попался на глаза мужчина с портретом. На холсте проступило изображение пары в смешной позе – был пойман момент, когда я уставилась на светящиеся ладони и выпучила глаза.

Но я вся была какая-то другая!

Захотелось ближе рассмотреть, и я выглянула из-за плеча Скарсгарда. Единственным, что угадывалось во мне моего на портрете – это яркая эмоция испуга и высоко вскинутые брови – треугольничком – так только я умела, когда сильно удивлялась. Правда, сами брови были не мои, слишком бледненькие. И вообще, вся эта девушка не была мной, даже если бы я скинула лет двадцать пять. У неё были светлые волосы, чуть выбивающиеся из-под шапочки, украшенной драгоценными камнями и плотной вуалью.

Я же была брюнеткой, и даже когда заболела и начала стремительно седеть, всегда подкрашивалась. Плечи девушки на портрете покрывали многослойные накидки, а широкий подол белого свадебного платья доходил до самого пола. Я опустила взгляд на себя и увидела эти самые накидки и широкий искрящийся будто алмазной крошкой белый подол.

Так, значит, та незнакомая девушка – это я?..

– Я велел вам сидеть, непокорная моя, – проговорил генерал, сцапав меня за талию.