0
0
— Ой, при мне можно не стесняться… — паясничает Лёха, отхватывает подзатыльник и всё-таки оставляет меня одну.
Переодевшись, я пристально разглядываю своё отражение в дверце шкафа.
— В нём и поедешь, — высовывается Климов из-за двери.
— Не уверена.
— Леонидова, ты же не совсем безнадёжна. Так, а в чём ты завтра на работу собираешься?
Я тычу пальцем в одну из вешалок, что горой лежат на кровати.
Тяжкий вздох.
Климов опять роется в том отделении шкафа, куда я убрала всё ненужное, и выуживает белое платье.
— Если наденешь его завтра на работе и пришлёшь мне селфи с подтверждением, я договорюсь за знакомой девочкой, она тебя перед праздником приведёт в порядок: волосы там, мордочку… Давай, не жмись.
— И после этого ты свалишь в закат? — с надеждой спрашиваю я.
— Свалю. Сил моих нет находиться в этом царстве саванов."
"Лёха выходит, а я втискиваюсь в платье. Оно настолько узкое, что дышать в нём страшно. Зато спина сразу ровная, грудь колесом, и талия как будто на три сантиметра уже.
Вернувшийся Климов, встаёт за моей спиной и критично разглядывает воображение.
— Что ж ты какая зелёная? Ты хоть гулять ходишь?
Не спрашивая разрешения, распускает мой хвост и лохматит мне волосы.
В зеркале отражается эдакая нимфа, которая от Зевса убежать не успела.
— Ну и что ты изобразил? — ворчу я, хотя на самом деле отражение мне нравится, давно я себя такой не видела, но, разумеется, Климову я об этом не скажу. — Похоже, тебе переплачивают. Иди. Я раскусила твой манёвр: ты припёрся, чтобы пожрать, но тебе ничего не обломится.
Толкаю упирающегося Лёху в прихожую.
— Леонидова, надевай завтра это платье, и я обеспечу тебе салон и визажиста.
— Откуда такая щедрость.
— Интересно посмотреть, что получится…
— Я тебе не модель для экспериментов, — пыхчу я.
Звонок в домофон встречает нас в прихожей, я, не задумываясь, нажимаю «Открыть», мне то ли сегодня, то ли завтра должны посылку принести.
— Проваливай, Климов. Неискреннее тебе спасибо за участие, но я как-нибудь без твоей помощи…
Стук в дверь приходится очень кстати.
Я её распахиваю, чтобы выставить Климова, кося́щего лиловым взглядом на кухню, а на пороге Зарецкий.
Внезапный, как инфаркт.
У меня даже дар речи отнимается.
Он же куда-то там уехал!
Только не говорите мне, что Андрей явился, чтобы сказать, что наша договорённость потеряла силу!
А Зарецкий осматривает меня с головы до ног, сначала задерживаясь в стратегически выпуклых местах, потом на растрёпанных волосах и на горящем, взопревшем от натуги лице. В конце босс переводит взгляд на Климова, и брови генерального ползут вверх.
— Я не понял.
