И я осталась наедине с измерениями. Углы, где были пристроены топчаны, удалось обойти буквой «г». Вставала на стул, ликуя от этой возможности всем сердцем, и забивала гвозди прямо в потолок. Потом отрезала два одинаковых отреза, подшила, чтобы пропустить по верху веревку, вдела ее и завязала на забитых гвоздях. У топчана за занавеской осталось место, чтобы поставить стул.
Потом осмотрела печь, вспомнила, что видела за домом обрезки досок, и принесла небольшую кучку. Спички нашлись на топчане Лео, где он выложил принадлежности для умывания. Через полчаса я уже пила кофе, осматривая стены.
Туда я и направилась, но прежде проверила, нет ли на улице Уорена, который только и делал, что пытался загнать меня в дом, как блудливую коровёнку.
За туалетом начинался спуск с холма, покрытый разношерстной растительностью: густые и не очень кусты, невысокие деревца, щедро усыпанные листвой.
На минуту стало легче на душе. С женщинами мне говорить намного проще, чем с мужчинами. Да и кроме Лео и Уорена мне общаться не светит ни с кем.
— Эй, ты кто? – вдруг окликнули меня из кустов, и я обернулась. В воде было трое, и они тоже заметили меня. В кустах, метрах в десяти, натягивая платье на голое тело, стояла высокая темноволосая женщина лет тридцати.
— Я Виктория. Мы приехали сюда с мистером Лоуренсом, - тревожно сглотнув, ответила я.
— Ого! Кто-то приехал со своим товаром, - с нотой иронии ответила женщина. - Я Ирен.
— Хорошо, что я здесь не одна, - сказала я, что думала, и отвернулась, поняв, что все еще пялюсь на ее яркое платье, сочетающее совсем несочетаемые цвета: подол бирюзового цвета был украшен оборками желтого.
Непонятный валик из ткани на ленте оказался турнюром. Я не знала, откуда в моей голове это название, но я четко понимала, что где-то это уже видела. Вероятнее всего в фильмах, или читала в одной из многочисленных книг в библиотеке.









