3
0
— И с тех пор вы… такой холодный, как земля в Арктике, или остывшая земля после жара, что выжег её, или…
Акулов перебил.
— Так ты меня видишь?
— Вы можете изменить всё…
Михаил Александрович вскочил и навис надо мной.
— Ты просто маленькая девочка и сейчас находишься в том возрасте, когда можешь позволить себе быть максималисткой.
Я тоже встала.
— Нет. Я просто не вижу стен. Стены вокруг себя построили вы сами.
— Я должен туеву хучу денег своему дяде. Я связан обязательствами с матерью Полины. Я женат, в конце концов.
— Поэтому вы готовы плясать под его дудку?
— Я вынужден. Мать Полины в приступе отчаяния готова была заплатить любые деньги, чтобы видеть свою дочь здоровой. Сейчас она думает, что дочь здорова.
— Поэтому меня, как цирковую обезьянку, водили на приём и в дом матери Полины?"
"— В том числе. Одно из условий. Сегодня мой дядя довольно потирает руки. Он получил часть денег в уплату моего долга. А я получил гарантии, что мать Полины будет пребывать в счастливом неведении до самого своего конца.
Я стояла ошеломлённая.
— Теперь ты знаешь, что я за чудовище, — Акулов с горечью посмотрел на меня, — контракт — твоя защита от меня. Я уже говорил. Мне не выпутаться из всего, что сейчас происходит в моей жизни, я слишком завяз во лжи. Самым близким. Себе… Для тебя же открыты все пути. На первое время тебе поможет контрактное вознаграждение, ты неглупая, Волкова. Ты не скована ничем.
Он тяжело при этом дышал, как будто каждое слово давалось ему тяжело.
— А если я увязла, — я задрожала, подходя ближе, — уже… по самые уши…
Акулов повесил голову и покачал ею, прежде чем посмотреть на меня.
— Я не тот, кто тебе нужен. Это уж точно. Меня не собрать. Даже кусочков не осталось…
— Тогда скажите мне, что ничего ко мне не испытываете. Давайте! Что мы связаны контрактом, что я ваша подчинённая. Ещё раз…
— Ты мазохистка? Я не пойму, — он не сказал это с привычным раздражением, скорее устало, как будто ему надоело сопротивляться.
Михаил подошёл вплотную и положил свои ладони на мои щёки.
— Видят небеса, я предупреждал, я гнал тебя от себя. Я огонь, а ты бабочка, и летишь ты на него, не чувствуя опасности, — нежно прошептал он, и его горячее дыхание обожгло мне губы.
— Я не боюсь, — потянулась к нему на цыпочках.
Его руки легли на мою талию и сжали её, взгляд чёткий, как выстрел. Я как будто оказалась обнажённой перед ним. Ладонь поднялась по позвоночнику, прикосновения рождали вокруг мурашки, и легла на затылок, оттянув волосы на той тонкой грани, где пока не больно, но всё ещё приятно. Моё лицо открылось его взгляду, метавшемуся по нему, полностью в попытке счесть эмоции и мысли.
Ему хотелось верить мне…
Его губы тут же накрыли мои подрагивающие. Почувствовала ток, как маленький взрыв, но он потряс нас.
