Наследницы

Это было тем более странно, что по характеру, темпераменту эти женщины были до удивления разными: Ираида Антоновна — открытая, резкая, бескомпромиссная, хулиганистая, и Анна Федоровна — сдержанная, закрытая, холодная, чуть надменная, с манерами светской дамы.

Когда Вера с матерью подъехали к дому на Масловке, где находилась мастерская, началась самая настоящая метель. Резкий, колючий ветер срывал комья снега с крыш и метко бросал в лица прохожих.

— Мам, смотри, я похожа на снеговика. — Вера первой вошла в мастерскую и сразу же направилась к большому старинному зеркалу, расположенному напротив двери. — Вся белая, и нос красный.

— Не погода, а знаки какие-то.

Они стояли в прихожей, отряхивая друг друга от снега. Анна Федоровна предусмотрительно разложила на полу тряпку.

Вера настороженно взглянула на мать.

— В каком смысле?

— А в таком: когда я в первый раз сюда приехала, все было точно так же.

Вера вспомнила, как она впервые привела сюда Олега познакомить с отцом. И погода повела себя таким же образом. «К чему бы это?» Она собралась было рассказать об этом матери, но передумала. Вере и так с трудом удавалось отогнать мысли об Олеге, а заговорить о нем вслух означало бы свести на нет все усилия по работе над собой — решение принято, и больше никаких сомнений.

Они прошли по маленькому коридорчику и оказались непосредственно в мастерской. Это был большой зал. На стенах высотой метров десять-двенадцать не было живого места — картины, картины, картины. В художественном беспорядке стояло несколько мольбертов. В глубине — большой стол овальной формы. Хозяин любил принимать гостей. Налево — «склад готовой продукции», как шутливо называл Иваницкий комнату, где хранил картины. За ней — «арсенал», небольшое помещение для подрамников, холстов, красок. Небольшая перегородка слева скрывала дверь, ведущую в комнату отдыха. Художник любил работать ночью, а с рассветом — отправиться поспать часочек-другой.

Женщины прошли прямо к столу. Вера поставила на стул хозяйственную сумку.

— Я сейчас протру влажной тряпкой, — она провела пальцем по пыльной поверхности стола, оставив след, — потом все остальное. — И направилась к колонке.

— Ты не забыла свечи? — спросила Анна Федоровна, заглядывая в сумку.

— Они в боковом отделении.

Вера ловко вытерла стол. Разложила чистую хрустящую скатерть, которую достала из сумки. Оттуда же вынула тарелки, ножи, вилки, коробку бокалов, несколько подсвечников. Вдвоем молча начали сервировать стол.

— Вера, — Анна Федоровна с мольбой посмотрела на дочь, — Верочка, прости Олега, тебе самой сразу станет легче.

— Не знаю, — не глядя на мать, Вера сосредоточенно протирала бокалы полотенцем, — не думаю.