Наследницы

 — Юра подошел к полке, взял книжечку и вернулся на место.

— Люблю. — Володя опять неотрывно смотрел в потолок.

— Тогда я тебе прочту стишок про то, как киски готовятся в артистки.

Юра прокашлялся и начал читать:"

"Есть институт киношный для кошек и котов,И в том, что это правда, поклясться я готов.Там учат петь ламбаду и танцевать брейк-данс,Раскланяться, как надо, и сделать реверансКотов со шпагой учат ходить и в парике.Они легко мяучат на русском языке.Поверьте мне на слово, уж я не ошибусь,Там басню «Кот и повар» все знают наизусть.И если, скажем, некто проявит свой талант,На хвост ему директор повязывает бант.Все так, а не иначе, стихи мои не врут —На свете есть кошаче-киношный институт.А если кто не верит, обидно мне до слез —Взгляните на открытки усатых кинозвезд!Юра перевел дыхание. Володя отвернулся к стенке.

— Тебе не понравился стишок?

— Понравился.

— Вот и хорошо. — Юра поправил одеяло, поцеловал Володю. — Спокойной ночи, и пусть тебе приснятся эти усатые кинозвезды. — Он погасил лампу на прикроватной тумбочке и пошел к двери.

Володя резко отбросил одеяло и сел.

— Юра! Знаешь, я не против, я — за, я согласен Юра метнулся к кровати, крепко обнял Володю: «Спасибо тебе, мой дорогой, спасибо». Володя так же резко лег и мгновенно заснул. Будь Юра сейчас где-нибудь в поле, он закричал бы от радости. Вместо этого он тихо вышел из Володиной комнаты. Жмурясь от света, прошел в гостиную. На диване сидела Лера.

— О, явилась! Я даже не слышал, как ты вошла. — Он приблизился к Лере, поцеловал, сел рядом в кресло.

— Спит?

— Только что уснул.

— А ты все сказки ему читаешь?

— Не только. — Юра помахал книжечкой. — Перешли на стихи.

— Пушкина, я надеюсь?

— Нет, Тимофеевского… Александра. — Он открыл книжку, где размашистым почерком было написано: «Лере от автора». — Тут интересный стишок есть, тебе посвящается, между прочим. Если забыла, могу напомнить: «Гляжу я на волну морскую, и с моря не спускаю глаз, влюбиться можно в блядь любую, любить же можно только вас». Николина гора, тысяча девятьсот девяностый год.

— Это Саша написал, когда мы отмечали Вовкины крестины. Он друг Иваницкого, большой поэт. Да ты его тоже знаешь.

— Что-то не припомню.

— Песенку Крокодила Гены про день рожденья слышал?

— Который, к сожаленью, раз в году? Эту, что ли?

— Эту, эту. Стихи Саша написал.

— Ладно, давай от поэзии перейдем к прозе.

Юра встал, бросил книжечку на кресло. «Должно быть, глупо я сейчас выступил, не по делу. Нет чтоб с главного начать, а я…» Его так и подмывало сейчас же рассказать Лере о том, что сказал Вовка, о том, как он счастлив и все такое, но он сдержался. Ему казалось, что будет еще глупее, если он начнет говорить про главное сразу после сцены ревности.

— Ты пойми, у парня стресс — отец умер.