Наследницы

 — А почему он сделал это?

— Добровольно ушел из жизни? — Арина надолго замолчала, прежде чем ответить. — Я уже говорила, что Пашка был самым талантливым из учеников Иваницкого. Мог стать блестящим живописцем. Поэтому, когда ему перекрыли кислород как «негру» мэтра, он… не выдержал… попросту говоря, сломался.

— Он больше не рисовал? — догадался Андрей. — Бедствовал?

— Да, он больше не рисовал, — устало и грустно подтвердила Арина. — Нет, он не бедствовал. Я неплохо зарабатывала как арт-дизайнер, но его унижало, угнетало, что он жил на мои деньги. А знаешь, — Арина взглянула на Андрея, — я заметила, когда жизнь загоняет в угол, женщины чаще бывают сильнее мужчин.

— Уже знаю, — с пониманием откликнулся Андрей. — В нашем, как вы изволили выразиться, клане все бабы сильные.

— Не сомневаюсь, но главное, Пашу мучило больше всего то, что он погубил свой талант и картины Иваницкого, написанные его, Пашиной, рукой, экспонируются на престижных выставках.

— Это невозможно! — взвился Андрей. — Простите, но вы несете какой-то бред!

— Ты обещал не перебивать меня, — строго сказала Арина. — В общем, Пашка стал пить, потом наркотики… У него начались тяжелейшие депрессии. В одну их таких депрессий он написал с дюжину картин а-ля Иваницкий и подарил Женьке — они висят у него дома. Смотреть на это — не приведи господи. Как могла, я старалась его вылечить — устраивала в лучшие клиники. Но врачи ничем не могли помочь, потому что нельзя помочь человеку выжить, если он сам не хочет… жить. Он не хотел жить. Его и не стало. Такие вот дела, Андрюша.

— И что, по-вашему, в этом виноват мой дед?! — взвился Андрей."

"— Женя считает, что да. Твой дед и его жены, ради финансового благополучия которых Иваницкий брал десятки новых заказов.

— А вы? Вы тоже так считаете?! — наседал на нее Андрей вне себя от возмущения.

— Не знаю, — устало обронила Арина. — Не все ли равно? Теперь это не имеет никакого значения. Паша ушел… Я его очень любила… Я продаю дом. Тут все напоминает мне о нем. Развод с Женей мы уже оформили. Ничего меня здесь больше не держит. Через несколько дней я буду уже в Америке, где я никого не знаю и никто не знает меня. Начну жизнь с чистого, как говорится, листа, если получится, конечно, начать, — невесело заключила она.

Андрей взглянул на Арину. В этот момент он искренне ей сочувствовал. Но сильнее сочувствия было желание как можно скорее покончить со всем этим ночным кошмаром, вольным или невольным участником которого он оказался. Увидев свой дом, он с облегчением вздохнул: наконец-то! На темном фасаде светились лишь три окна — одно из них в его квартире. Андрей вдруг вспомнил, что ни разу не позвонил домой. Достал мобильный, включил его и с ужасом обнаружил с десяток эсэмэсок от матери.