Наследницы

 — Упс, уже ребра трещат! Ребята, вы полегче — я дважды контуженый! — Уже в дверях он с отчаянием в голосе прохрипел: — Мадам, подумайте!

— Я-то подумаю, только, боюсь, что думы мои тебе не понравятся. А вот когда будешь париться на нарах, сам все поймешь.

* * *Варвара Семеновна вошла в кабинет Саши.

— Александра Владимировна, я старик честный и прямой, как говорил один шварцевский персонаж… — начала она с места в карьер. — Вы позволите закурить?

Саша, сидевшая за рабочим столом, кивнула и поставила на стол пепельницу.

— Садитесь, Варвара Семеновна.

Секретарша села и запалила папиросу.

— Я вам так скажу: все это мы уже проходили. И не только в тридцать седьмом. Эта доносы, пасквили, анонимки… Так что не вы первая, не вы последняя.

— Варвара Семеновна, дорогая, если вы думаете, что я…

— Да, представьте себе, я еще, слава богу, думать не разучилась. Вы умная, образованная женщина. Реагировать на такое — себя унижать. Пусть будет стыдно тем, кто это читает. Как там у Пушкина? Не помню дословно, но суть такая: не мое это дело, а дело лакея снимать плевки с моего фрака.

— Варвара Семеновна, дорогая, спасибо вам за поддержку, я очень ценю…"

"— Мы не в комиссионке, уважаемая Александра Владимировна. Я пришла к вам… Значится так, как любит повторять наш уважаемый ректор: «Действительность следует воспринимать как миф». Одним словом, Владимир Константинович ждет вас. — Она потушила папиросу, встала. — И поверьте мне, уж я-то знаю его много лучше, он порядочный, интеллигентный мужик, которому вся эта… — Варвара Семеновна едва удержалась, чтобы не выругаться, — до фонаря. Дело в другом: она отвлекает от главного, раздражает, портит людям кровь, отравляет жизнь. Но ничего, мы сдюжим!

Они шли по коридору, прислушиваясь к музыкальным пассажам, звучавшим за дверями учебных классов.

— Обожаю музыку. Помните, опять же у Пушкина: «Одной любви музыка уступает, но и она мелодия…»?

Подойдя к ректорскому кабинету, Варвара Семеновна собралась было открыть дверь перед Сашей, но та ее опередила. Пройдя через приемную, она вошла в кабинет. Владимир Константинович сидел за столом с мрачным видом, опустив голову:

— Присаживайтесь, Александра Владимировна. Даже не знаю, с чего начать. — Он тяжело вздохнул. — Тема уж больно деликатная! Вот, — кивнул он на выпуск «Утреннего курьера», лежащий на столе, — отнял у одного из наших студентов. Передают из рук в руки. Читают взахлеб! Обсуждают! Черт бы их побрал! Что за народ!

— Бестселлер! — Саша невесело улыбнулась. — Хит сезона!

— Да уж, — Владимир Константинович изнывал от неловкости. — Нелепая история. Крайне неприятная, Александра Владимировна, сочувствую вам искренне! И это мои студенты! — возмутился он.