Наследницы

— Голубь мой, а хочешь узнать, как все было на самом деле?

— Догадываюсь, — Евгений вздохнул, — но на правде не заработаешь. А жить-то надо.

— А почему за мой счет-то? Ты хочешь жить хорошо за мой счет? Почему я должна работать день и ночь и таскать тебе эти деньги? С какого перепугу? Объясни! — Лера швырнула ему в лицо газету. — А ты не боишься, что мой Володя тебя с того света достанет?

— Ох не боюсь! — Евгений улыбнулся и скрестил руки на груди. — Я, знаете ли, атеист. В загробный мир не верю. Верю только в североамериканский доллар.

— А как насчет евро? — Незаметно для Евгения Лера взяла со стола пульт и нажала на одну из кнопок.

— Тоже неплохо, — весело согласился Евгений. — Двадцать тысяч наличкой — и ни вы, ни ваш супружник, не говоря уж о дражайшем чаде, не прочтут книжечку про то, как вы вынимали вашего престарелого мачо из-под английской шлюхи в ливерпульском борделе, припоминаете? Или уже подзабылось?

Изменившись в лице, Лера зло посмотрела на шантажиста, готовая выцарапать ему глаза.

— Какие мы просвещенные, эрудированные!

— Это еще что! А вот как у народного художника сердчишко прихватило, — воодушевившись, продолжал Евгений, — и как он чуть концы не отдал у вас на руках Еле успели довезти до госпиталя, а страховки-то нет!!! И вы ка-а-ак обложили четырехэтажным русским матом тамошний чопорный персонал и так-таки спасли, понимаешь ли, старичка! А это припоминаете? Было дело?

— Скотина, — прошептала Лера, потрясенная. — Откуда ты все это знаешь, мразь?! — Она подскочила к Евгению, стала трясти за плечи. — Откуда?!

Евгений вырвался из ее цепких рук, встал. Лера отошла в сторону. Оба тяжело дышали.

— Двадцать тысяч… в евро, — хрипло объявил он, поправив ворот рубашки. — Я так хочу!

— А двадцать тысяч пинков под зад не хочешь?

В дверях появились вызванные Лерой охранники.

— Если честно? Не хочу. — Евгений ухмыльнулся. Он не увидел охранников, вставших за его спиной. — Боюсь, мой утлый зад не выдержит и дюжины от ваших, пардон, нехрупких ножек! — Он оглянулся, увидел наконец амбалов и, громко свиснув, невольно отступил. — О-о! Добры молодцы!

— Боюсь тебя огорчить, это очень недобрые молодцы.

Лера сделала знак. Охранники вплотную подошли к Евгению.

— По мою душу? — Он продолжал пятиться.

— А она у тебя есть?

Амбалы схватили Евгения и, не церемонясь, поволокли к выходу.

— Вы подумайте над моим предложением! Что для вас такое двадцать тысяч? Это же… тьфу! Неужели ваше доброе имя не стоит этих денег? Мадам, я предлагаю реальную сумму! — кричал Евгений, вырываясь из рук охранников и даже в тяжелую для себя минуту не теряя своей ернической манеры.