4
0Если он не ошибся и понял намек правильно, то это был последний раз, когда они разговаривали. И, возможно, последний, когда виделись.
И Хаджар хотел, видят Вечерние Звезды и слышит Высокое Небо, он хотел ненавидеть этого человека. Хотел, но не мог…
Потому что если он не ошибся… если это действительно был намек, то…
Хаджар глубоко поклонился, после чего развернулся и отправился в сторону трапа.
Завтра его ждала битва, от которой он не мог отказаться.
Не мог отказаться ради своей сестры, её мужа и их сына. Но не из-за пустой угрозы, которую произнес Император Дарнаса. А из-за того обещания, что крылось за ней.
Обещания, которое слишком искушало, чтобы не поддаться на его зов.
Глава 1119
Хаджар сидел в позе лотоса. Чуть поодаль от общего лагеря, он вглядывался в бесконечные звезды, застывшие в ночной мгле. Холодные и безразличные, но уже не такие безмолвные, как прежде.
Хаджар слышал их свет. Он сплетался с шорохом травы, которая качалась в ожидании капель утренней росы. В пении ночных птиц и цикад. В том, как распускались бутоны цветков, открывающих свою красоту лишь в подлунном сиянии.
И все это звучало ветром, шелестящим в волосах Хаджара. Играющегося с его фенечками.
— Дзиньк-дзиньк, – звенели они.
Имя Ветра. Вечно изменчивое, но такое знакомое. Каждое мгновение оно менялось, обновлялось, умирало, рождалось и вновь изменялось. Начиная произносить его в одной форме, Хаджар заканчивал уже совсем в иной.
И как это происходило – он не мог никому объяснить. Ибо даже одна подсказка, мог разрушить душу и разум того,к то его услышит. И повредить путь развития тому, кто скажет.
Это чем-то походило на клятву…
Лишь призрачный, самый легкий намек мог быть дан ищущему истины, чтобы не навредить им обоим.
Проклятые интриги…
– Отведи меня, — прошептал Хаджар, когда Ветер наполнил его душу. – отведи меня домой…
Если бы кто-то мог видеть незримое, то заметил бы, как из груди сидящего в позе лотоса воина вырвалась птица Кецаль. Она ветром взмыла к облакам и унеслась куда-то на север. К далеким землям."
"Но, увы, никто в военной столице не мог видеть незримого. И потому им остался неведом полет величественной птицы.
Она за мгновения пересекала огромные горы, за доли секунды преодолевала реки и поля, моря и леса, холмы и луга, города и села, деревни и озера. Каждый взмах её крыльев был дыханием ветра, а каждый вздох ветра ложился тысячами и сотнями километров.
И так пока она не приземлилась в саду. Далеко не таком красивом, как сад Запретного Города и даже и близко не стоявшим с тем, которым мог похвастаться Ласкер.
Но куда более родным для птицы Кецаль, превратившейся в незримый силуэт человека с длинными волосами.
Он посмотрел на четыре могильных надгробия. Два уже совсем старых и два чуть поновее.
Отец и мать.
