5
0— Все в порядке.
— Тебя забрать?
— Нет, нас уже ищут, а пока… Я хотела бы остаться здесь.
В Запретных Землях, конечно, хорошо, но с Саллером все-таки лучше. В любом, даже самом страшном месте этого негостеприимного мира.
— Ну что, убедилась? — бесцеремонно вклинился Йор. — Я же тебе говорил, Эа, не стоит им мешать. А ты: «Надо проверить. А если ей плохо? А вдруг она не желает с ним находиться», — пискляво передразнил он подружку. — Не желает… Ха… Как же… Да они только и мечтают поскорее заняться тем… чем всегда наедине занимаются люди. Короткоживущие, что с них взять, — брезгливо поморщился. — Они должны постоянно размножаться, иначе вымрут. Пойдем отсюда поскорее, а то, не дай Птарх, спугнем.
Фрейр вспорхнул с ветки, подлетел к Эари и, схватив ее за руку, потянул прочь. Златовласка окинула меня последним взглядом, вздохнула и развернулась, позволяя себя увести.
— Удачи, смертная, — напутствовал недоэльф. — Уж сделай одолжение, постарайся. Я, конечно, не тороплю, столько веков терпел и еще немного продержусь. Но, если откровенно, надоело ждать, когда ты, наконец, выберешь мужа. Мэссер твой давно уже созрел, того и гляди, перезреет, а ты все на месте топчешься. Да и он тоже хорош: где не надо, так слишком умный, а где надо — дурак дураком. Тьфу… — сплюнул мелкий. — Давайте уже, определяйтесь скорее. Озабоченного тролля вам в наставники.
Выдав это вдохновляющее пожелание, фрейр взмахнул рукой, и фигуры нелюдей окутала легкая дымка.
— Ты не забыла, что не сможешь обвенчаться, пока не спадет заклятие молчания? — донеслось далеким эхом. — Жених должен знать о тебе все и согласиться добровольно отдать дар… Обо всем приходится напоминать… Все лично устраивать… Эх, дурында… Как есть дурында…
Последние слова я едва различила — словно под ветром зашелестели-забормотали листья, — и Йор с Эари исчезли.
Как раз вовремя.
В коридоре раздался дробный стук каблуков, и через минуту дверь отворилась.
— Мири…
Быстрые уверенные шаги стихли позади меня.
— Как ты? — Хрипловатый шепот почти на ухо.
— Хорошо…
Улыбнулась мужскому отражению в окне.
Присутствие Рэма за спиной ощущалось невероятно остро — спазмом в горле, холодком в груди, колкими мурашками вдоль позвоночника. Теплое дыхание легко касалось моих волос, от этого по телу разливалась истома, и я почему-то медлила, боясь повернуться.
— Нам нужно поговорить…
Ты даже не представляешь, Рэм, до какой степени. Не просто надо — жизненно необходимо.
— Да…
— Я принес отвар. Выпей, потом поужинаем — там, в кухонной заморозке должны быть какие-то продукты, а когда ты отдохнешь…
— Я не голодна, — перебила быстро. — И вполне бодро себя чувствую."
"Есть после всего пережитого не хотелось. Отдыхать тем более.
