5
0Я все реже и реже всплывала на поверхность. Чувствовала, что самой уже не выбраться, но продолжала упрямо бороться. С течением. С парализующим тело и разум страхом.
Гулкий толчок сердца…
Еще один — мучительнее, тяжелее…
И в тот самый момент, когда силы почти покинули уставшее тело, сильные руки крепко обхватили меня сзади, поднимая вверх. К солнцу и бескрайнему голубому небу. Рванулась, судорожно задергалась, надеясь уцепиться за своего спасителя.
— Т-ш-ш… — меня стиснули жестче, не давая вырваться. — Тихо, девочка… Тихо… Все хорошо. Я с тобой.
Рэм…
Звук знакомого, почти родного голоса пробился сквозь ужас, обволакивающий разум, и паника отступила.
— Н-не… отпускай, — просипела невнятно.
Губы тряслись, зубы стучали, мешая говорить, но меня, как ни странно, поняли.
— Никогда, — заверили очень серьезно. А потом потянули вперед.
И я неожиданно успокоилась. Все будет прекрасно. Он обещал. Кому же еще верить, если не ему? Ему и Петьке.
Несколько мощных гребков против течения, и нас понесло быстрее. Саллер выругался, развернул меня лицом к себе.
— Мири, ты должна помочь, — его рука обвила мою талию, плотно прижимая к твердому боку. — Слышишь?
— Д-да…
— Постарайся плыть вместе со мной… Плыви и ничего не бойся. Мы обязательно выберемся.
И я плыла.
И тогда, когда струи реки сталкивались, вспениваясь бурлящими воронками. И тогда, когда нас вытолкнуло на стремнину, окунуло в водовороты и с пугающей скоростью поволокло куда-то, вместе с обломками веток и мусором. И тогда, когда швыряло из стороны в сторону, больно ударяя о камни. И тогда, когда течение, наконец, замедлилось.
Плыла…
Плыла…
Плыла…
Забыла обо всем: кто я, где я… Все это больше не имело значения. Осталась только одна мысль — «надо плыть». И одно острое чувство — ощущение надежной руки на моем теле.
Как мы выбрались на берег, помню смутно. Руки тряслись, голова кружилась, а мышцы сводило судорогой. Задыхаясь, опустилась на колени. Вода стекала по лицу, заливала глаза, и я долго, до спазмов в желудке, выплевывала и выкашливала ее. Потом стало легче.
Сползла на песок, упала на спину и затихла, глядя в небо. Перед глазами вспыхивали радужные искры. Воздух обжигал легкие и казался невероятно сладким, пьяня, как густой хмельной мед.
Отдышавшись немного, повернула голову туда, где лежал Рэм, и натолкнулась на пристальный встревоженный взгляд.
— Мири…
Несколько секунд мы, не отрываясь, изучали друг друга — жадно, внимательно, а затем, словно что-то толкнуло изнутри, одновременно потянулись вперед, яростно вцепляясь в плечи… Сплетая руки… Тела…
Мы словно сошли с ума. Целовались… целовались… целовались… Проваливались, растворялись один в другом. Тонули… Уже не в реке — в наслаждении. Жизнью. Страстью. Неистовым биением сердец.
Мы живы.
