6
0
Хотя ему всегда шла та форма.
– Стас сказал, что я в группе самый маленький, но самый шустрый, – слышу с заднего сиденья.
От имени бывшего рефлекторно напрягаются все суставы. Вцепляюсь в руль жестче.
Не прошло ничего, не исчезло.
– Арсюш, а почему ты зовешь тренера, – набираюсь храбрости. Неужели я и правда такая трусиха? – Стасом?
Сын вздыхает.
– Он сам так просил, когда мы играли с ним. Ты же опоздала, пришлось играть.
Скрываю улыбку. Иногда сын мне кажется умнее и разумнее, чем я – взрослый человек. Хотя какой я взрослый? До сих пор трясусь после встречи, как ребенок.
– И как он тебе? – прочистив горло, спрашиваю.
– Кто?
Завидую детям, которые так просто могут переключить свое внимание.
– Тренер. Стас.
Снова в груди что-то давит. Прошлое наседает бетонной плитой
– Классный, – с улыбкой отвечает. По голосу чувствую, – хорошо, что бабушка меня туда отвела.
Сжимаю челюсти.
Бабушка…
Не помню, как доехала до дома. Хорошо, что наша съемная евродвушка находится всего в паре кварталов от спортивного центра.
Паркуюсь осторожней. Да, не рядом с подъездом, но хотя бы в широком месте.
Сын не отвлекает, покорно ждет.
А потом берет меня за руку, и мы идем домой.
В такие моменты я чувствую счастье, струящееся по моей коже от того места, где касается рука моего сына.
Наш ритуал прост: в конце дня мы вместе ужинаем, потом говорим о том, как прошел день, перед сном обязательно мечтаем. А когда Арсений засыпает, мама садится за работу.
Моя беременность пришлась на второй курс. Слухи ходили разные. Но, как бы ни игнорировала их, приходилось тяжело.
Но ничего не было.
Стас не объявлялся, а я все же перевелась на вечернее. Его же и закончила. Отец помог с работой, мама помогала и помогает с сыном.
И у меня правда все хорошо. Спокойно и ровно.
– Арсюш, может быть, посмотрим другие школы карате? Их в Москве очень много… – начинаю издалека.
– Нет!
Отпиваю горячий чай, даже не поморщившись. Не до этого. Я вообще не чувствую, как кипяток обжигает язык.
– Почему?
Сын опускает взгляд на свою кружку с Кэтбоем (Прим.
– Потому что я не хочу, – упирается.
– Сынок, ты был всего на нескольких занятий, и…
– Мам, смотрит!
Он меня не слышит. Пальцем цепляется за ручку кружки и раскручивает по часовой стрелке.
Опасно. Чай, конечно, не такой горячий, как у меня, но Арсению все равно, что можно пролить. И сколько его ни предупреждай, сын будет поступать по-своему. Упрямый и настырный.
Остается еще раз повторить и наблюдать.
