6
0— Давай!
Мы доходим до ближайшего бара. И скромная чашечка кофе с коньяком через три порции превращается в гораздо более смелую порцию — бокал. А к концу бокала мы заказываем пузатую бутылочку «антистресса».
Худющий, очкастый, обмотанный шарфом Вадик вдруг начинает мне казаться симпатичным. А это — симптом открывающихся дверей зоопарка, и мне явно пора.
Зоопарк случался в моей жизни всего пару раз. Пить я не умею и не особенно стараюсь научиться, тренируя этот навык. Но погубленные выходные требуют какой-нибудь компенсации.
Ну и так как я на нуле и уже лыка не вяжу, Вадик платит таксисту, чтобы он доставил меня до дома.
Но я все равно успеваю намокнуть, пытаясь отыскать в своей памяти код от входной двери. Наверное, мне бы стоило встать под козырек. Но, видимо, жаба во мне решила кайфануть от сырости по-полной. И я поднимаю лицо вверх, подставляя его каплям. Меня покачивает.
— Кто ж тебя так, Катерина? — слышу из темноты лоджии второго этажа знакомый тембр.
Там светится уголек сигареты.
Только не сосед!
— Двенадцать тридцать три…
— Ооо… Тоу-о-очно! — выходит с каким-то прононсом.
Может, теперь во мне еще и француженка обоснуется? Пьяная француженка — это лучше, чем капуцин? Не знаю, нравятся ли сероглазому француженки.
Но к зверью он вроде бы относится со снисхождением! К котятам там… пандам… свинкам…"
"Крепко держась за перила, я поднимаюсь на второй этаж.
Опираясь плечом на косяк своей открытой двери, он скептически наблюдает за процессом.
— При-ивет! — икаю я.
— И это мать моего ребенка? — изображает он правдоподобный фейспалм. — Катерина… Катерина…
— Это всё ты виноват, сероглазый, — бормочу ему. — С самого вчера.
Всовываю ему в руки сумку, повелительно кручу в воздухе пальцем. Отец он или не отец, в конце концов?
— Там должен быть ключ.
Глава 3 — Когда есть повод утопиться
Просыпаюсь. Один глаз открывается, второй — нет. Потому, что утоплен в подушке. Это привычно. Но кое-что не так привычно. Меня сжимают мужские руки. Медленно опускаю лицо, разглядывая их. Руки вполне себе. Крепкие, красивые. Одна нахально разместилась под грудью, вторая — чуть ниже пупка.
Кто это, черт возьми?!
Попытка погрузиться воспоминаниями во вчерашний вечер кроме пульсирующей боли в голове никаких эффектов не дает. Воспоминания заканчиваются на заказанном пузатом «антистрессе».
И я лежу с колотящимся сердцем, боясь пошевелиться и разбудить его.
Кто это может быть, вообще?
Ты что, дожилась уже до того, что с улицы притащила какого-то мужика в свою постель, Катерина?! — внутренний голос звучит как мамин.
У меня что, был секс?!
Секс в моей жизни явление редкое и своеобразное.
