— Целый день экзекуирует меня за опоздание сотней всяких скабрезностей.
— Это был таксист! — вру я. — Феликс Се-ли-верт — верс- твови… тьфу!
Вздыхаю, сдаваясь.
— Не пили ли Вы на обеде, Катерина?
— Так не было у меня обеда! — развожу я руками, копируя его слащавую улыбочку. — А то, боюсь, не удержалась бы и с горя бахнула!
— Так, а напомните-ка мне, за что Вы, душенька, хотели сегодня зарплату получить?
— Так пятница.
— И что же? За день недели?
— За дизайн!
— Где дизайн?
— Почти готов!
— «Почти» — это как?…
— Можно, я просто доделаю? — зажмуриваюсь я.
Еще немного его аналогий и без бутылочки разгружающего психику коньячка мне сегодня не обойтись.
Ну вот, ты уже его оборотами заговорила, Катерина! Плохой признак.
— Доделаешь дома. Пришлешь утром в понедельник. У меня на вечер более приятные планы, чем это фригидное «почти!» — натянуто улыбаясь, смотрит он на меня поверх тонких золотых очков. — Не сделаешь до понедельника, отдам заказ Вадику.
Отлично! Опять работа на дом. Мой рабочий день растягивается как то самое резиновое изделие номер два до объемов ведра под струей бегущей из крана воды. Как-то в детстве я нашла их у родителей и провела несколько полевых экспериментов. И ведро воды — это не предел! Как и десять рабочих часов в день.
С «почти» я сильно погорячилась! Уж если и пользоваться его аналогией, то это как… «Хорошо ли тебе было, душенька?», а я своему сероглазому — «а что, у нас уже что-то было?»
Тьфу-тьфу…
С моей попыткой номер два именно так и вышло.
Неужели нельзя организовать мне середнячок минут в тридцать-сорок? — поднимаю я глаза к небу. — Или с этим вопросом в альтернативную инстанцию? — опускаю взгляд долу.
С ума ты уже сошла, Катерина, от своих сексуальных фантазий!
Опять дождь…
И, естественно, зонт в одиннадцатом часу вечера я нигде по дороге домой не куплю!
Придется побегать пока мокрой кошкой.
К счастью, панда мне сегодня не грозит! Накраситься я не успела, только умыться.
— Привет, Кэт, — выходит ко мне под козырек съежившийся Вадик, его очки тут же покрываются каплями дождя. — По кофе с коньячком? — снимает он их, слепо прищуриваясь. — В такую слякоть без него тоскливо. Да и пятница.
— Я без копейки.
— Угощаю.
— Ааа… — и я прощаю ему мою зарплату, обещанную Люцифером.









