6
0Потом заберу свой домашний хвостик…
Подхватываю на руки тревожно суетящуюся у моих ног Марковку, прячу ее за лацкан своего пальто и решительно захлопываю дверь. Бегом спускаюсь по лестнице. Дверь подъезда железно хлопает за спиной. Я иду к папиной машине, он упаковывает сумки в багажник. Главное — не реветь! Достаточно с меня уже коровы.
— Катя! — рефлекторно поворачиваю голову, внутри все застывает.
Марк со своей лоджии.
— Катя, подожди!! — срывается он в квартиру.
И я, застыв в паре шагов от спасительной двери папиной машины, стою с колотящимся сердцем.
— Это он? — подходит отец.
Киваю.
— Садись, котёнок, — настойчиво толкает меня в спину. — Чего ты собралась ждать?
Ни-че-го.
И я послушно сажусь. Дверь машины захлопывается, а подъезда — распахивается. Марк в футболке вылетает на крыльцо. Растерянно оглядывается. Отец садится в машину, Марк разворачивается на хлопок дверцы и встречается со мной глазами.
— Катя!! Минуту поговори со мной!
Подъемники уверенно двигают стекла вверх, гася требовательный крик Марка.
Он срывается с места одновременно с папиной машиной. Я закрываю глаза, мы уезжаем.
И еще я не могу отыскать в нем нужной порции цинизма для того, чтобы сделать так, как он сделал. Мне он упорно чувствуется открытым и искренним. Эти чертовы розовые очки… И так нелепо больно за Марка, что я бросила его сейчас там, не дав сказать ни слова. Это похоже на вариацию Стокгольмского синдрома! Мое сердце очень долго пробыло у него в заложниках.
— Ты сделала все правильно, котёнок.
Киваю, но моя корова опять возвращается.
Отлежавшись еще несколько дней у папы, я иду сдаваться Люциферу на работу.
Иду к кабинету начальника. «Люциферов Феликс Селиверстович». Дал же Бог имя-фамилию…
Стучусь.
— Зайдите, Катерина.
— Здравствуйте…"
"Подозрительно рассматривает.
— Выздоровела?
— Ну, так… — пожимаю плечами.
— У Вас клиент. Хочет заказать баннер. Идите, поработайте, ради разнообразия.
— Феликс Селивер-с-то-вич, но у меня ведь висяков куча. Мне нужно доделывать.
— Он хочет, чтобы делали именно Вы.
— В самом деле? — нахмуриваюсь я. — Какой отчаянный…
— Иди-иди… человек уже час ждет.
Иду…
Там, на клиентском кресле, которое стоит рядом с моим, действительно кто-то сидит. Ускоряюсь.
— Здравст…
Окончание фразы со мной не случается. Это Марк.
— Что же Вы застыли? — толкает он ботинком одно из колесиков моего кресла, оно послушно отъезжает в сторону. — Присаживайтесь.
В этом Марке очень мало от знакомого мне.
Пожалуй, только внешность.
