10
0– Ясно и четко.
– Я вынесу себе стул, – сказала она, забрав один из складных стульев, стоявших в зале.
Сами оставил снаружи только один столик, и то без стульев. Для еды на улице было слишком холодно. Однако Эстер предпочитала место на улице вовсе не потому, что курила. Ей нравилось наблюдать. Людей. Город. Саму жизнь… Это было сильнее ее. Для Эстер Копельман люди были как наркотик.
– Только без острого соуса! – повторила она, переступив через порог.
– Почему ты продолжаешь приходить сюда, если у меня дела совсем не ладятся? – крикнул Сами, когда она выходила на улицу.
С улицы донесся смех Эстер.
– Потому что твоя лавочка как раз подо мной, а еще потому что у тебя самое вкусное в Тулузе мясо, – ответила она, не оборачиваясь.
* * *Мясо было потрясающее. В соседнем итальянском ресторане она выпросила стаканчик «Кьянти»[42]. Там тоже после президентских указов царило мрачное настроение. Эстер подняла воротник пуховика. Стало очень холодно. Она достала мобильник и набрала номер, который у нее в списке был обозначен «Контакт номер один».
– Вы настроены сотрудничать? – сказала она, когда в трубке ответили. – Вам есть куда записать? Мне нужна информация о Лахсене Хенише, Нельсоне де Роха и Ромэне Эймане.
Она повторила имена по буквам.
– Мне нужно знать, в каждом случае кто из судей руководил следствием и кто из сыщиков вел следствие.
– Сколько?
– Как условлено.
28
Над прямоугольными коробками домов жилого массива Рейнери сгущались облака. Ледяной ветер гнал под темным небом между деревьями парка «Уинстон Черчилль» первые высохшие листья, и печальная черная гладь озера подрагивала под его порывами.
В квартире воняло гашишем. Шариф Сарр отправил жильцов обойти территорию, пока он поговорит с «братьями» вдали от ушей матери и микрофонов полицейских шпиков.
Сквозь синеватые кольца дыма он рассматривал галерею неподвижных лиц вокруг себя."
"– Смерть моего младшего брата нельзя оставлять безнаказанной, – сказал он сидевшим в кружок парням. – Легавые ничего не желают делать, эти сукины дети хотят загубить дело. Надо действовать.
Устремленные на него глаза горели, как раскаленный добела металл.
– Да… Нам надо рассчитать удар, – сказал другой парень, – надо перебить этих ублюдков. Что ты предлагаешь?
* * *Лемаршан смотрел в окно. Машина все время стояла на месте, вдоль бровки, между двумя другими автомобилями. Он хорошо знал, откуда она приехала: из гаража уголовной полиции. И внутри кто-то был. С нарастающим раздражением он констатировал, что сидевшая за рулем женщина даже и не думала прятаться. Сквозь лобовое стекло он не видел ее глаз в полумраке салона, но догадывался, что эта паршивка наблюдала за ним. Он задернул занавеску, допил кофе и поставил чашку в раковину.
