10
0Вот о чем нам говорит эта статья. Она нам говорит, кто мы суть в глубине души. Потому она и интересна нашим читателям, гораздо интереснее, чем коррупция, наркотики или скандалы. Это статья дня, самая читаемая и копируемая на нашем сайте.
Он постучал по газете указательным пальцем.
– Исследования показали, что после прочтения прессы читатели чувствуют тревогу, – с иронией произнес он. – Я полагаю, ты в курсе, что нынче утром в базилике Ниццы произошло нападение с ножом? Трое убитых, из них у двоих перерезано горло… На данный момент тревожных новостей полно. Если у тебя недостаточно данных, откажись от этой затеи.
– А если я их добуду?
– Вот тогда и поговорим.
– Согласна. Но информатор в полиции не станет работать даром.
– Сколько?
* * *Эстер открыла дверь в свою квартиру под самой крышей. Толкнув створку, которая не желала сразу открываться, она вошла в маленькую двушку, пропахшую ароматизированными свечами и табаком. Потом положила сумку и отправилась в ванную смазать руки дезинфицирующим гелем.
По возвращении взгляд Эстер упал на полупустую бутылку бурбона, стоящую на кухонном столе. Она схватила стакан, налила себе изрядную порцию и залпом выпила, после чего открыла новую пачку сигарет и вышла из квартиры.
Выйдя на улицу, она зашла в кебабную на первом этаже, которая называлась «Сами Кебаб», по имени хозяина.
– Салям алейкум, – сказала она, подойдя к крошечной кухоньке, выходившей прямо на зал, который сейчас был пуст, как коридор.
– Алейкум салям, – отозвался Сами.
У него было вытянутое приветливое лицо, нос, как у Сирано, редкая бородка и посверкивающие юмором глаза. Но сегодня они глядели мрачно.
– Что ты приуныл, Сами?
Он посмотрел на нее с видом кота, которому зажало дверью хвост.
– Почему я приуныл? Ты журналистка, ты должна знать: у нас опять объявили самоизоляцию. Ты разве не слышала, что вчера вечером говорил президент?
– Ах, это…
– Оно самое. Думаешь, это пустяк? У тебя есть работа, есть зарплата… А вот я погиб: нет больше Сами, нет кебаба, ничего нет… Конец. Прощай, Сами.
Она покачала головой.
– Мне искренне жаль, Сами.
– Да еще этот утренний ужас в Ницце, прямо в церкви… И опять все показывают пальцами на таких, как я. Снова нас будут мешать с этими дикими зверями. Кажется, тот, кто это сделал, находится в реанимации. Мне жалко лекарств, которые потратят на это чудовище… Будь я врачом, я бы и мизинцем не пошевелил ради него. Вас убивают, а вы лечите убийцу? В этой стране все слабаки… Самые что ни на есть слабаки. Быстрее заказывай еду, Копельман, – грустно сказал он, – пока я не закрыл занавес и этот мир не взорвался… Ты что хочешь?
– Приготовь-ка мне дюрюм[41]. Только без острого соуса, не как в прошлый раз…
– Я тебя услышал ясно и четко, Копельман, – ответил он.
