0
0
– И хорошо, – старчески вздохнула она. – Души, что остаются в тумане, чернеют и становятся озлобленными.
– Нет, с Крисс такого бы не произошло, она маг жизни, – возразила я.
– Она была им, Амэлла, но столько лет, – голос няни дрогнул, ладонь сжалась, сминая ткань подола простенького платья, – так не должно было быть. Они не должны были умирать."
"Столько горечи и сожаления. Будто она виновата в чём-то.
– Мояла уже собрала вещи? – тихо спросила я, решив сменить тему разговора и не расстраивать ещё больше старушку.
– Она противится, не желает оставлять тебя здесь одну на растерзание северянам.
Ия Лунсия отвела взгляд от границы Туманной стены и подошла ко мне ближе.
– Нет, она должна уйти, – чётко отчеканила я, уже поняв, что у нянечки иное мнение.
– Не уверена, – сухая рука легла на моё прикрытое старой шалью плечо и чуть сжала, – про северян разное говорят. Но не одной сплетни про то, что людей они простых губят или девиц портят. Может, лучше остаться княгине здесь, чем с дитём в утробе по дорогам трястись и приют искать.
Нервный смешок вырвался из моих уст. Ни одной сплетни. Можно подумать, праведники к нам идут – земли наши с поклоном просить.
– В твои годы и такая наивность. Первое, что они сделают, придя в наш дом, это убьют всех представителей правящей семьи. А девушек, может, и не тронут. Мало ли, сколько у них с собой шлюх припасено.
Обойдя меня, няня присела на лавочку, неосознанно пригладив обшарпанные доски. Я внимательно следила за её жестами, порой они рассказывали больше, чем слова.
– И всё же Мояла с дитём, да в неизвестность…
– Наверняка Хумъяр уже приготовил себе нору, какую, – попыталась я успокоить старческое сердечко. – У него было на это время.
– Я волнуюсь за неё, – старушка глубоко вздохнула.
– Я тоже, няня, но у неё есть шанс и она должна им воспользоваться.
– Я сказала ей, что останусь с тобой. Заверила, что сделаю всё, чтобы уберечь, – ия Лунсия отводила взгляд, не верила в свои же слова.
– Правильно, она должна уезжать со спокойным сердцем, – кивнула я.
– Может, и нас пронесёт?! Северяне могут и сжалиться, – слова пожилой женщины заставили меня рассмеяться.
– Ты прекрасно знаешь. Милая, на мне род Охрил и оборвётся. Жить мне осталось недолго. Так что не пытайся лгать и сглаживать углы. Я не люблю этого. А Мояла должна жить: она заслужила своё счастье – выстрадала. Я не смогу сомкнуть глаза и спокойно умереть, зная, что эта проклятая долина прибрала и её. Пусть живёт и растит своего ребенка. Надеюсь, князюшка наш сдохнет, где по пути, и умру я счастливо вдовой.
Няня молчала. Я понимала её. Осознавала, насколько тяжело ей слышать мои слова.
– Я мечтала подержать на руках и её, и твоё дитя, – тихо призналась она, – маму твою красавицу Амэрисс с пелёнок вырастила.
