Искусство мести: как приручить чудовище

Но смотреть мне никто не запрещал… – с этими словами он скинул рубашку и, подмигнув в последний раз, направился в купальню, оставляя меня одну, растерянную и смущенную.

Глава 29. Брак поспособствует этой цели

Кассиан

Я и сам не понял, почему так вспылил. Поведение лорда Рахмана не на шутку разозлило. Этот упрямый осел даже не пытался понять боль своей дочери, позволяя ей разбивать душу на осколки в стремлении защитить их жизни."

"Должен признать, я не смог определить момент, когда судьба отчаянной канарейки стала меня волновать, но сейчас мне искренне хотелось ей помочь. Вероятно, причина заключалась в ее рассказе и том, как Андрес Вильде обошелся с ней. Верил ли я словам Даники? Боль, притаившуюся в ее зеленых глазах, невозможно подделать. Она была почти осязаемой. И мне не нравилось, что душа юной девушки погрязла в темных пучинах ненависти и желании отомстить, но я понимал ее, как никто другой. С пятнадцати лет я жил ожиданием возмездия, которого в скором времени намеревался добиться. Стараясь не вспоминать о своей юной жене, которая в данный момент нуждалась в отдыхе и уединении, я занимался насущными делами, разбираясь с шумихой, устроенной знатью из-за неожиданной свадьбы. Откуда знал, что Данике не нужно мое присутствие? Аста и Риста доложили. Я не собирался следить за каждым шагом девушки, но совру, если скажу, что не волновался за нее.

В результате в спальню я попал лишь после полуночи. В комнате было темно. Даника, свернувшись на кровати, словно кошка, тихо сопела, а меня вдруг накрыло какое-то странное чувство… уюта и умиротворения. Как будто я впервые после долгого отсутствия попал домой.

Судя по позе девушки, она замерзла. В помещении действительно было некомфортно. Хоть весь Корвер уже окутало жаркое лето, северные земли еще сохраняли прохладу, особенно ночами. Поспешив укрыть Данику одеялом, я, стараясь не шуметь, разжег камин, чувствуя исходящее от него тепло.

Столько лет я жил размеренной тихой жизнью, не покидая пределов своих земель, но с приходом дочери Рахман все перевернулось с ног на голову. Чувствовал, как мир вокруг меня меняется, я сам менялся вместе с ним, хоть и не был готов признать это.

Вновь подойдя к кровати в тусклом свете огня, взял с прикроватного столика письма короля, невольно усмехнувшись, вспомнил, с какой решимостью Даника отказалась мне их отдавать. Эта девушка была совсем не глупа, что нельзя было сказать о ее отце. Слишком сильно он ее ограничивал, но сейчас, вырвавшись из-под его опеки, хрупкая рыжая канарейка могла воспользоваться своей свободой. Ведь в отличие от ее родителя, я не собирался связывать ей крылья.

Не стал забирать послания монарха. Даника держала их при себе. Наверное, с ними чувствовала себя увереннее.