4
0
«Клиенты» в Сычёвке самые тяжелые. Врачи говорят, что процент серийных убийц с каждым годом растет. И если раньше в больницу попадали за преступления против собственности (клептоманы, пироманы и т. д.), то сейчас – исключительно против личности. Шизофреников среди них становится меньше, а вот больных с органическими расстройствами (их диагностировать сложнее, протекают часто без бреда) все больше. Средний возраст – 31–40 лет.
Пациенты Сычёвской психиатрической лечебницы
Никто лучше не опишет и свое преступление и свое наказание, чем сами пациенты-заключенные.
У Игоря Ч. на счету семь жертв, в том числе женщины. Все убийства однотипные, совершенные за короткий срок – меньше чем за полгода. Задушил, расчленил, тела сжигал прямо у себя дома, в печке. Из черепов делал сувениры, сердце жарил и ел. Светила российской психиатрии не могли ему поставить диагноз несколько лет! Он ведь никогда на учете не стоял, генетика хорошая, здоровье отменное, семья благополучная, работа интересная… Трудился, кстати, в цирке. Был ассистентом, униформистом, бутафором, служащим по уходу за животными.
– Я животных просто обожаю, – рассказывает он мне, улыбаясь. Доброе простое лицо, только глаза такие черные и взгляд словно какой-то зеркальный, аж жуть берет. Речь немного заторможенная. Наверное, от лекарств."
"– Вот каждые полгода комиссия спрашивает, не мучил ли я в детстве животных. Никогда. У меня дома много разных было, даже кобра. Змей очень люблю. Они красивые, медлительные. Один раз щитомордник меня укусил, но брат отвез в госпиталь, успели вовремя.
– Как вы себя чувствуете – выздоровели?
– А я и раньше не чувствовал себя больным.
– То есть можете выйти на свободу с полной уверенностью, что никому вреда не причините?
– Только под контролем психиатра. Чтоб он за меня отвечал, чтоб периодически консультировал. Хочется уже выйти, конечно. У меня там брат, мать. Письма пишут, приезжают. Мне 47 лет, но я бы еще семью завел. Работал бы опять в цирке.
– Но если вы и раньше чувствовали себя здоровым, то почему здесь, а не в тюрьме?
– Врачи так решили, не я сам. Мотива в убийствах не нашли.
– А он был? Ваши жертвы в чем-то перед вами провинились?
– Провинились? Не-е-ет. Они все были малознакомые мне люди. Я их приглашал в гости. Они приходили. Я общительный ведь очень. Мы сидели, разговаривали, выпивали. А потом провал в памяти. И я не помню самого момента, когда убивал. Очнусь – лежит мертвый человек. Надо куда-то прятать. Вот я кости сжигал в печке (дом у меня барачного типа), а мясо отделял и выбрасывал в речку. Оно плохо горит, да и запах соседей привлечет.
– А зачем черепа коллекционировали?
– Да у меня один череп был. А почему в уголовном деле появилось много, я сам не знаю.
