Грешник

Она раздвигает мои ягодицы и с любопытством проводит пальцем между ними.

Я снова издаю приглушенный стон в матрас.

– Ты в порядке? – спрашивает она. – Может, мне не стоит?..

– Нет, нет, определенно стоит.

– Тебе нравится, когда тебя тут трогают? – Она снова прикасается ко мне и на этот раз обводит подушечкой пальца мой анус. Я испытываю фейерверк ощущений и чувствую себя ужасно порочным, чертовым грешником.

– Не знаю, – выдавливаю я, мой голос приглушен одеялом. У меня такой стояк, что я вот-вот умру, если не трахну ее, если не кончу. – Никто никогда раньше не прикасался ко мне там."

"Зенни задумчиво хмыкает, как будто она – мой личный антрополог, первый человек, который обнаружил и обследовал Шона Белла, а я остаюсь неподвижным и чувствую напряжение каждой клеточкой своего тела. Я хочу перевернуться и притянуть ее к своей груди, хочу прижаться губами к ее губам, хочу, чтобы она обхватила ногами мою талию, и я проник в это влажное, сладкое местечко между ее ног.

– Поверить не могу, что никто раньше не прикасался к тебе здесь, – говорит она, нажимая пальцем на мой вход и одновременно поглаживая большим пальцем промежность. – У тебя было так много секса… Как такое вообще возможно?

Я не знаю, как ей объяснить, почему так происходит. Как одни и те же три или четыре действия просто закручиваются в надоевшую карусель, отличающуюся только человеком, с которым вы находитесь, и как путешествие становится испорченным, когда вы добираетесь до пункта назначения. По мнению многих, я щедрый любовник, но это только потому, что киски возбуждают меня. На самом деле это эгоистично, и весь мой секс построен на корыстных побуждениях. Я просто оправдываю себя тем, что занимаюсь сексом с такими же эгоистами, как и я сам.

В любом случае я не могу описать это, потому что забыл все слова, – их вытеснили из головы волны мучительного желания. Но даже если бы мог, все равно не стал бы ничего объяснять. Не хочу, чтобы Зенни знала, каким банальным может быть секс, хочу, чтобы она воспринимала секс как откровение. Как своего рода прозрение, которое может посоперничать с другими религиями.

Но мне все равно нужно ей что-то ответить, поэтому в шутку говорю, ну или настолько близко к шутке, насколько возможно при моем возбужденном состоянии:

– Ну, знаешь… Людям не интересно, они не хотят ничего усложнять. Хотят просто получить удовольствие и быть свободными.

Она не шутит в ответ, лишь проводит руками вниз по ягодицам и останавливается на бедрах.

– Как это вообще кому-то может быть не интересно? – В ее тихом голосе сквозит недоверие и легкое обвинение.

Я оцениваю степень восхищения, которое испытываю от тепла ее тела на своих ногах.