Грешник

Маленькая мисс «Я слишком смущена, чтобы говорить о мастурбации», стоя на коленях, наклоняется набок, потираясь своим клитором о щиколотку, а ее глаза пылают неукротимым желанием, пока она скользит взглядом по моему животу и груди вверх к обнаженным плечам и рукам.

Я медленно провожу рукой по выступающим кубикам пресса, и она шепчет:

– Ты снова выделываешься. – Но ее слова лишены сарказма, осуждения или требования остановиться.

– Черт возьми, да, я выделываюсь, – поддразниваю я. – Я сделаю все что потребуется, чтобы ты продолжала на меня так смотреть. – И я говорю серьезно. Я приложил много труда, чтобы заполучить такое тело, потому что жаждал гордости, которая сопутствовала ему, жаждал восхищения и ласк, которыми женщины одаривали меня, наслаждаясь моей фигурой. Но с годами, как и при любом выбросе дофамина, удовольствие от того, что мной восхищаются, померкло, и поэтому я продолжал поддерживать форму по банальным причинам. Я привык быть подтянутым, и физические упражнения стали неизменной частью распорядка дня. Мне казалось, потребуется усилие, чтобы остановиться.

Но, боже мой… Зенни смотрит на меня сейчас таким потрясенным и одновременно хищным взглядом, и я вспоминаю, что чувствовал, когда девушка впервые посмотрела на меня. Тогда я впервые в жизни почувствовал вожделение, которое исходило оттого, что я сам был желанным. Сейчас чувствую то же самое, что и тогда, это сексуальное напряжение покалывает кожу, которая внезапно становится слишком тугой, чтобы вместить все мои чувства. Слишком неподатливой, чтобы сдержать мое желание к ней, которое прямо сейчас такое же сильное, как бури в прерии. Огромное, как сама прерия. Определенно больше, чем возможности моего тела."

"Зенни неуверенно протягивает руку, и я киваю головой. Да, она может, она должна, я заставлю ее, если она этого не сделает, потому что теперь, когда она наклонилась ко мне, мысль о том, что ее любопытные пальчики могут не коснуться меня, причиняет почти физическую боль.

– Прикоснись ко мне, – говорю я. – Дотронься до меня.

И она повинуется.

У меня едва ноги не подкашиваются, когда ее изящные слегка прохладные пальцы скользят по моему животу. Это прикосновение пронизывает до нервных окончаний и, словно музыка, струится по всему телу.

И это она только дотронулась до моего живота. Помоги мне господь, когда она прикоснется к моему члену.

– Ты такой твердый, – говорит Зенни немного удивленно и, приподнявшись на коленях, проводит руками вверх по моей груди, а я вижу мокрое пятно на щиколотке, которое оставила ее киска. Проклятье.

На самом деле, я настолько отвлечен ее удивлением, что забываю пошутить по поводу слова «твердый».