Грешник

Я платил бешеные деньги множеству женщин за то, чтобы они раздевались для меня, трахал светских жен, решительно настроенных продемонстрировать мне свое дорогое нижнее белье от «Ла Перла» или «Агент Провокатор», но я никогда не видел, чтобы девушка раздевалась вот так, просто и быстро, не устраивая представления. В каком-то смысле это кажется интимным и заставляет задуматься, от чего еще я смогу возбудиться, пока наблюдаю за ней: как она чистит зубы, как наносит лосьон или как завязывает шнурки на ботинках.

И вот она оказывается передо мной почти обнаженная, за исключением тонкого шелка. Ее соски умоляют, чтобы их втянули в рот, живот напряжен, и она заламывает руки перед собой, как будто хочет спрятаться от меня, но борется с желанием это сделать.

Я делаю шаг вперед, решив чем-нибудь занять ее руки.

– Положи руки мне на плечи, как раньше, – велю ей. И затем добавляю чуть строже: – Не прячься от меня. Ты невероятно красивая, и я буду пялиться на каждый дюйм твоего тела, пока не утолю свой голод.

Она снова кладет руки мне на плечи, на ее губах играет легкая улыбка. Могу догадаться почему."

"– Тебе нравится, когда тебя называют красивой? – спрашиваю я, проводя губами по ее лбу. Затем по щекам. Ее ресницы трепещут от счастья, и я одновременно проклинаю и благодарю каждого мужчину до меня, который не дарил этой женщине всех заслуженных комплиментов и нежных слов. Это нелепо, ей двадцать один год, а ее никогда по-настоящему не баловали и не хвалили, и все же это радует меня, потому что иначе меня бы сейчас здесь не было, и я не смог бы дразнить ее нежную кожу выше трусиков.

– Ты прекрасна, Зенни, – говорю я, все еще касаясь губами ее щеки. Затем скольжу пальцами под резинку белья, и ее живот напрягается еще больше. – У тебя потрясающе красивое лицо, твое тело – просто произведение искусства. И я не могу перестать думать о тебе, о том, как ты просишь о чем-то и как споришь, как поддразниваешь, как разглагольствуешь и как сияет твое лицо, когда ты говоришь о том, что для тебя важно. Когда я называю тебя красивой, милая, знай, что я говорю именно об этом.

Она кивает, собираясь ответить, когда я задеваю большим пальцем небольшой треугольник коротких завитков.

– Боже, Зенни, – произношу я, и член начинает болезненно пульсировать. – О, детка!

– В чем дело? – шепчет она, наклоняя голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

– На диван, – хрипло велю, вытаскивая руку из ее трусиков, и слегка шлепаю по попке. – На спину.

Она отступает назад, неуверенно поворачиваясь в сторону гостиной и открывая мне вид на свою превосходную задницу. Ее ягодицы, достаточно упругие и при этом довольно мягкие, чтобы подпрыгивать при ходьбе, переходят в крепкие бедра, созданные для того, чтобы мои руки обхватывали их.