Грешник

 – Достаточного опыта, чтобы по-настоящему осознать, от чего я отказываюсь в своем решении присоединиться к сестрам. Она полагает, что мне нужно больше узнать о мире, прежде чем оставлю мирскую жизнь.

Я все еще перевариваю тот факт, что являюсь для Зенни дьяволом-искусителем, и поэтому мне требуется некоторое время, чтобы осмыслить то, что она говорит.

– Твоя наставница советует тебе заняться сексом?

Зенни поднимает на меня глаза и пытается говорить непринужденно и в какой-то мере искушено, но затем застенчиво отводит взгляд, и это ее выдает. Этот разговор ее явно смущает, что довольно очаровательно, учитывая, как решительно и смело она вообще затронула эту тему.

– Она в некотором роде незаурядная женщина, и как монахине ей чужды условности. Но девственность не является обязательным условием для вступления в монастырь… А вот воздержание от секса – одно из условий для того, чтобы остаться там после того, как примешь свои обеты.

– И тебе по-прежнему позволят дать обеты, если ты недавно, э-э-э, познала «прелести мирской жизни»?

Зенни игриво смеется.

– Как я говорила, у меня неординарная наставница, а моя настоятельница, скажем так, очень современная. Она говорит, что предпочла бы, чтобы ее сестры выбирали этот путь, имея опыт, нежели давали свои обеты в невежестве."

"Должен признать, что это довольно мудрый взгляд на религиозную жизнь, если там хоть что-то можно назвать мудрым, а не, знаете, порочным или бессмысленным.

– Ясно, значит, ты полагаешь, что, ну, не знаю, недостаточно тщательно обдумала свой выбор или что-то типа того, потому что у тебя не возникало сомнений и твои наставницы поощряют тебя трахнуться с кем-нибудь, чтобы заставить эти сомнения проявиться.

– Ну, – говорит Зенни, складывая руки на коленях и глядя вниз, – скорее, они полагают, что моя уверенность настолько тверда лишь потому, что на самом деле я не разобралась с тем, что оставляю позади. И это не только секс. Это также деньги, близкие отношения, свобода и другие легкомысленные вещи. Шон, я не просто хочу заняться сексом, – объясняет она, снова встречаясь со мной глазами. – Я хочу, чтобы кто-нибудь показал мне все, чего мне будет не хватать. Хочу, чтобы кто-нибудь бросил мне вызов и испытал меня. И если я испробую все, что мир может мне предложить, и мое желание посвятить свою жизнь Христу не изменится, тогда я точно буду знать, что именно этот путь мне предначертан судьбой. Это будет зрелый выбор, а не выбор, сделанный по наивности.

Ее глаза гипнотизируют, медные ободки темнеют, превращаясь в озера такой глубины, что я едва могу различить, где они сливаются с ониксом ее зрачка.

– Если ты действительно этого хочешь, – говорю я, едва не теряя голову от ее взгляда, – тебе следует найти парня своего возраста.