Грешник

Я рассказываю ей о том, как все испортил прошлым вечером, и когда добираюсь до этой части, мои слова как будто содрогаются в тишине, как заглохший автомобиль, и мама берет меня за руку.

– И самое ужасное в этом, – бормочу я, – мы начали наши встречи с того, что я заботился о ней так, как обычно забочусь о людях – с контролем. И именно это в конце концов оттолкнуло ее от меня.

«Любить тяжело», – пишет мама.

– Ага.

«Достаточно ли ты любишь ее, чтобы отказаться от контроля? Отпустить ее?»

– Конечно.

«Тогда, может быть, есть какой-то способ».

Но что это за способ, мне так и не удается узнать, потому что входит медсестра с сияющей улыбкой и объявляет, что пришло время сделать еще один рентген, и меня без промедления выпроваживают из палаты.

* * *День тянется медленно. И следующий день тоже. Эйден заезжает несколько раз в течение рабочего дня, чтобы проверить, как дела, и мы договариваемся, что он переночует в моем лофте, чтобы быть поближе. Райан приезжает из Лоуренса со спортивной сумкой и устраивается в комнате ожидания, склонившись над учебником и выделяя определенные части маркером, останавливаясь каждые тридцать секунд, чтобы проверить свой телефон. Я помогаю ему написать электронные письма преподавателям о том, что его не будет на занятиях, и заканчиваю тем, что помогаю ему с домашним заданием, потому что это хорошее отвлечение от мыслей о Зенни.

Интересно, что она сейчас делает, где она сейчас? Может быть, она в приюте, помогает собирать вещи для переезда на новое место. Или, может, у нее выдалась редкая возможность посвятить свое свободное время дополнительной учебе (я на минуту закрываю глаза, представляя ее за столом, с кружкой кофе в руках); или, может быть, она лежит на животе, рассеяно болтая ногами в воздухе (я представляю ее сосредоточенное лицо, слегка надутые губы, как она вертит в своих изящных пальчиках текстовыделитель).

Проклятье!

Я скучаю по ней.

Скучаю по тому, как она занимается. Скучаю по ее усердию. Мне не хватает того, как очаровательно она изнывает от скуки.

Я скучаю по тому, как подходил к ней сзади, когда она работала, и целовал ее в шею. Я скучаю по тому, как раздевал ее догола и выводил маркером рисунки у нее на спине.

Я скучаю по тому, как трахал ее, целовал и обнимал. Я скучаю по ней, и это равноценно физической боли. Тоска по ней – это рак, который убивает мои клетки и ломает кости.

Она съедает меня заживо.

* * *"

"Трудно описать, как проходит время. Больница становится своего рода нереальностью, местом, где время замедляется, а происходящее кажется неопределенным, своего рода забвением. Но на фоне разбитого сердца мне практически все равно. Хотя безумно раздражает, когда вмешивается внешний мир.