Грешник

 – Она слишком долго обходилась без секса и теперь должна наверстать упущенное?

– Да, – выдавливает она, хлопая ресницами, и смотрит на меня потемневшими от страсти глазами. – О да, Шон… о, о…

– Я буду трахать тебя в любое время, когда ты захочешь, маленькая монашка, – говорю ей на ухо, обхватывая руками ее спину и голову, пока насаживаю ее на себя, набирая темп и позволяя ей почувствовать мою силу. – В любое время, когда захочешь.

И когда она кончает с надрывным криком, я слышу то, что только что сказал, и то, что я только что сказал, оставляет луч надежды в моем открытом сердце. Может быть, нашим отношениям не обязательно заканчиваться на ее обетах, может, она воспримет обет целомудрия так же свободно, как сестры-радикалы вокруг нее воспринимают послушание. Может быть, я все еще смогу быть ее любовником, постоянным спутником невесты Христа.

Но через несколько секунд, когда Зенни приходит в себя после оргазма, она посыпает солью рану надежды. Бессильно цепляясь за мою рубашку, она бормочет:

– Я буду так сильно по тебе скучать."

"Эти небрежные тихие слова неосторожно слетают с ее губ после оргазма, и по тому, как она продолжает цепляться за меня и тяжело дышать, пока я преследую свое освобождение, я понимаю, она не знает, как это простое замечание опустошает мою душу, пронзает насквозь что-то жизненно важное, и теперь я истекаю кровью.

Она будет по мне скучать. Она меня бросит.

И я умру, когда она это сделает.

– Кончи в меня, – просит она, уткнувшись мне в грудь. – Заполни меня.

– Не могу, – хрипло отвечаю я. – Не могу.

Я отстраняюсь, моя влажная эрекция упирается в ее живот, и тогда это происходит. Я кончаю, несколько раз проведя членом по ее животу, когда удовольствие жгучей волной разливается в паху. А затем, прерывисто дыша, я изливаюсь в презерватив, и меня бросает в жар, в то время как член пульсирует прямо над ее лоном. От этой мысли оргазм становится еще мощнее, я словно пещерный человек, жаждущий оказаться внутри женщины и зачать с ней своего ребенка.

Но ребенка не будет, как и не будет никаких прав на нее. Бог заклеймил ее первым.

Я прижимаю ее к себе, пока не утихают последние волны моего оргазма, и когда отстраняюсь, Зенни одобрительно бормочет о том, каким мощным он был, что посылает новый разряд возбуждения моему обмякшему члену.

– Я могу выбросить его здесь? – спрашиваю я, кивая головой на презерватив.

Зенни смеется.

– Презервативы и раньше находили в мусорном ведре приюта.

Я завязываю его и вытираюсь, затем запихиваю член обратно в штаны и застегиваю молнию, а повернувшись обратно к Зенни, нахожу ее совершенно обнаженной, без единого лоскутка одежды, кроме этих проклятых гольфов.

– Еще, – просто заявляет она. – Хочу еще.