Грешник

– Мне никогда не надоедает наблюдать, как ты это делаешь, – шепчет она. Ее глаза прикованы к моему твердому, побагровевшему от возбуждения члену, покрытому блестящим латексом. – Это так сексуально.

Я снова встаю между ее ног, и мы оба смотрим вниз. Конечно, всякий трах является плотским актом, но в этом зрелище есть нечто необычайно развратное: мы оба все еще одеты, ее гольфы и простые трусики отодвинуты в сторону для меня, ее униформа послушницы задрана до талии. Мой член, возбужденное олицетворение грубого мужского начала, жаждет оказаться между ее ног.

Но невинность Зенни всегда будет переплетаться с ее смелостью, с ее бесстрашной способностью желать. Она обхватывает мой ноющий ствол рукой и потирает о свою киску. Я позволяю ей использовать меня так, как ей нравится. Она водит округлой головкой по своему набухшему клитору, затем вниз по мокрым складочкам и иногда робко касается тугого колечка своего ануса. А потом, когда я начинаю дрожать, едва сдерживая себя и позволяя ей поиграть со мной, она, наконец, вводит мой член в источник своих соков и требовательно стонет, чтобы я протолкнулся внутрь.

Я так и делаю.

Меня шокирует, что она такая тугая. Каждый гребаный раз. Я имею в виду, что все женщины такие (я никогда не встречал киску, которая не доставляла бы удовольствия моему члену), но киска Зенни дарит райское наслаждение, которого я никогда раньше не испытывал. Она обхватывает меня как перчатка, даже крепче, чем перчатка, и когда я проникаю в нее по самые яйца, Зенни вскрикивает и сжимает меня еще крепче. И когда я выскальзываю, ее жадное и изголодавшееся по моему органу тело пытается удержать меня внутри.

Я обхватываю ее задницу руками и начинаю по-настоящему ее трахать, а она отпускает свои трусики и запускает пальцы в мои волосы, затем проводит руками по моей бороде, а после задирает мою рубашку, чтобы наблюдать, как напрягаются мышцы моего живота, когда я трахаю ее.

– Шон, – говорит она. Она произносит мое имя таким собственническим тоном, как будто владеет им, и это так, я хочу, чтобы мое имя принадлежало ей до конца моей жизни.

– Да, милая?

– Жестче.

Я двигаюсь резче, следя за тем, чтобы мой член выходил под правильным углом, чтобы он касался ее клитора, когда погружаюсь в нее полностью. Я наслаждаюсь ощущением ее задницы в своих руках, краем глаза замечая голубые гольфы, как у школьницы. Просветленное, взволнованное выражение счастья на ее лице, когда она смотрит вниз, где я двигаюсь между ее ног. Цепочка с крестиком скользит и подпрыгивает на ее груди, когда я толкаюсь в нее.

– Эту маленькую монашку нужно трахнуть? – шепчу я ей.