Грешник

Я всегда пользовался презервативами, когда трахался с другими женщинами, и раньше никогда особо не задумывался об этом, но, боже, образ моего голого члена, входящего в эту сладкую, тугую киску…"

"Черт! Я хочу этого. Хочу, но никогда не смогу получить.

– Вот, – говорит Зенни, откидываясь назад и любуясь моим великолепным пенисом в презервативе. Она выглядит гордой своей работой, и это на самом деле очаровательно. В волнах легкого шифона, растрепанная и довольная, она смотрит на мою эрекцию, как на курсовую работу, за которую только что получила хорошую оценку.

– Какая хорошая ученица, – хвалю я ее. – Такая хорошая девочка. – Она выглядит довольной.

– Пора, милая. Ляг на спину.

И она делает это, раздвигая ноги без моего приказа. Я хвалю ее и за это тоже, а еще за то, что она такая умная, такая совершенная. Я наклоняюсь и подкладываю подушку ей под голову, а затем быстро целую ее в губы.

– Смотри, – велю ей, и она наблюдает, как я становлюсь на колени между ее ног, как нависаю над ней, концы развязанного галстука-бабочки болтаются между нами. Мне следовало бы снять его, но мои руки заняты, и, честно говоря, мне просто все равно.

Я собираюсь трахнуть женщину, которую люблю, и это все, что меня заботит.

Обхватываю член рукой и ласкаю им ее вход. Моя толстая широкая головка гораздо больше ее крошечной щелочки, о которую она сейчас трется. Зенни напрягается, когда я слегка надавливаю на ее вход, когда она сама чувствует, насколько огромен мой член, которому не терпится оказаться внутри ее киски.

Я наклоняюсь и нашептываю ей на ушко о том, какая она смелая, что принимает меня, какая сексуальная, какое удовольствие я доставлю ее маленькой киске, если она мне позволит. И ободряя ее словами, я продолжаю ласкать и нежно надавливать, пока наконец не проталкиваюсь самым кончиком внутрь.

Она шипит, выгибаясь подо мной, и я издаю тот же звук, потому что у нее такая тугая, (Боже, помоги мне), такая узкая киска. Я еще не успел войти в нее, а уже чувствую, как в паху разгорается пламя и жгучее желание достигнуть освобождения.

– Будь со мной, – шепчу я, прижимаясь к ее лбу своим. – Оставайся со мной.

Она кивает, поднимая руки, чтобы обхватить меня за шею, и это доказывает ее чистое, непорочное доверие. Доверие, которое я не заслуживаю, но сделаю все, чтобы его оправдать.

– Будет немного неприятно, – предупреждаю я. – Но не больно, потому что ты влажная и хорошо подготовлена для меня. Но если почувствуешь боль, скажи мне, и я избавлю тебя от нее.

Она снова кивает.

– Хорошо. Я… – Она неуверенно двигает бедрами, и я едва сдерживаюсь, чтобы не кончить. – Теперь я чувствую себя лучше. Войди глубже.

Я поднимаю голову, чтобы она могла продолжать наблюдать, как я продвигаюсь еще на дюйм.