Ген Рафаила

Крохотная комнатка больше походила на костюмерную – на полу, столе, стульях, настенных крючках висели, лежали, валялись парики, бороды, костюмы, рубашки, шляпы, кепки, очки. Под рваным диваном хранились съемные таблички автономеров. Но самой занятной оказалась дверь. Та самая, что снаружи была обита листовым железом. Внутри, на деревянной ее части не было живого места: шрамы от ножевых ударов накладывались один на другой, разорванные бумажные мишени свисали ошметками.

За квартирой Баилова установили слежку, но он не появлялся. Решили использовать Олесю. Повезли ее снова в Оболтово, высадили за километр до таксопарка.

– Простите, я ищу своего жениха, – слезливо сказала Олеська волосатому начальнику, – он пропал, не появляется дома… Боюсь, с ним что-то случилось.

– Не знаю, голубушка, – сально смотрел на нее Прохор Петрович, – его и здесь давно не было.

– Если вдруг он появится, передайте, я завтра вечером после работы буду ждать его во дворе дома. За столиком, где мы первый раз встретились.

Ивашкин пообещал.

– Он точно придет, – говорил Красавцеву Смелянский, – он любит ее до смерти.

– Дааа, – протянул подполковник, ловя себя на том, что каждый день думает об Олесе и даже ночью, под одним одеялом с женой.

В день спецоперации Олеське было совсем плохо. Она подкрасилась как обычно, но лицо было одутловатым и сырым, как у жабы. В голове толкались, соперничая друг с другом, самые романтичные воспоминания: пыльный запах травы на обочине, где они с Рафом проводили упоительные ночи; аромат бархатной коробочки, в которой таились новенькие сережки, благоухание лепестков в салоне машины на последнем свидании.

Правда, сквозь розы прорывалась какая-то вонь. За эту вонь, как за спасительный крючок, она и зацепилась, чтобы уйти от отвратительного чувства предательства, которое вот-вот должно было ею свершиться.

* * *Часов в семь вечера она села за столик, где мужики играли в домино. Они удивились, но подвинулись, отпуская скользкие комплименты.

Олеська выразила заинтересованность игрой. Один хмырь, неприятный, пахнущий рассолом, хлопко́м выложил «рыбу» и уставился на девушку.

– А ты подруга нашего Рафа? – спросил он развязно.

– Ну, в общем, да.

– А знаешь, что в его квартире обыск был?

– Нет.

– А может, это ты на него мусоров натравила?

– Да я сама его ищу. Поссорились мы, жалею… А что он сделал такого?

– Вот сам тебе и расскажет… Вишь, появился…

Олеська резко обернулась и увидела Рафа, спокойно идущего по дорожке. Она судорожно вздохнула и осеклась на выдохе, будто дверью ей прищемило трахею. Сердце забарабанило в эту дверь, умоляя выпустить наружу.

– Ты одна? – спросил Баилов, подойдя вплотную.