Ген Рафаила

Анатоль коброй кидается к духовке, с воем «чойтова утка!». Батутовна, понимая, что плоды ее бессонной ночи сейчас отправятся на помойку, резко прижимается попой к плите и кричит: «Пшел вон, сволочь!» Зять пытается отодрать ее круглое тело от печки, но она ловко вырывает из-за спины сковороду и шарашит ему по темечку, которое еще минуту назад ласково гладила заскорузлой ладонью."

"Анатоль – как медведь, заламывающий лося, валит Батутовну на бок, рывком открывает жарочный шкаф, хватает голыми руками противень с румяной уткой и швыряет его куда-то вбок.

Теща прыжком баскетболиста минует тесную кухню, на излете принимает на себя шкворчащий железный лист, обжигаясь и посылая его обратно форварду. Дымясь и издавая странные звуки, утка, как ведьма в гоголевском «Вие», совершает еще несколько кругов по воздуху, пока не освобождается от своего гроба-противня и не вылетает во входную дверь, внезапно открывшуюся на глазах изумленных драчунов.

– Олеся! – одновременно орут зять и теща, но в комнату флегматично входит Хуан. Осатаневшая птица втыкается прямо ему в испанский шнобель.

– Ваш персональный ангел с аптечкой, – сообщает зоолог, вцепившись в утку двумя руками и хищно отрывая от нее зубами огромный, сочный шмат. – Мммм, божественный вкус, зачем же драться?

Батутовна и Анатоль, с обожженными руками, с головы до ног в жиру и ошметках теста, садятся на пол и синхронно начинают выть. У старухи вывихнута лодыжка, у генерала – ободрано плечо.

– Какой качественный шов! – не замечая раненых, продолжает Хуан. – Кто оперировал эту несчастную Anas platyrhynchos domesticus [9]?

– Анатоль, – признается теща.

 – И яблоки с виноградом для нее сам выращивал. Он же знаешь, какой хозяин? – подобострастно лопочет Батутовна.

Через час они сидят за столом, проспиртованные и забинтованные, а Хуан разливает водку и рвет на куски остатки мяса.

– Ну, за вашу дочь и жену, будь она здорова, – поднимает рюмку зоолог.

– За нее, паскудницу, – подхватывает Батутовна, опрокидывая в рот огненную жидкость.

– Знаю, завела она кого-то, – безысходно вздыхает Анатоль. – Нет ей до нас дела.

– Кошку, собаку, кролика? – уточняет Хуан.

– Мужика, любовника… – говорит генерал.

 – Чую, как рога у меня прорезаются…

– Это не рога, – поправляет испанец, – это тебе Батутовна чуть череп не проломила.

– В тюрьме она никогда не сидела, твоя Батутовна. – Анатоль выскребает тающую начинку из живота утки и отправляет ее в рот.

– А нечего было на святое покушаться, ишь, на птице решил зло сорвать, – причитает теща. – Кости вон Хосе собери. Ну, не приехала твоя женушка, забыла тебя, старого хрена.

– А я сам к ней поеду! – вдруг вскакивает Анатоль.