Ген Рафаила

Года полтора болтались по городу, все к ним привыкли, подсмеивались, шутили. И вдруг в один день они пропали. Ни в бане их нет, ни возле завода. А спустя пару часов на Берсоли раздалось несколько взрывов. Такой силы, что воронки глубиной в фундамент пятиэтажки вспахали землю, а остатки трупов – часы на руках, крестики на шеях – долго еще находили в трех-пяти километрах от предприятия.

Оказалось, Эммочка-дурочка и Леша-банный были иностранными агентами, террористами. Так потом в Олеськиной школе объявили, да и у всего Оболтово с языков не сходила эта новость.

Вот все, что могла она вспомнить, встретив на своем пути подполковника Анатолия Красавцева. Конечно, жизнь в столице, предки Комиссаржевские, папа – разведчик, герой войны не шли ни в какое сравнение с убийством бурята-отца и тротиловыми реками.

За всю свою биографию Олеська сменила место жительства дважды. Из убогого барака при оболтовской школе они с матерью переехали в частный одноэтажный домик. А оттуда, отгуляв свадьбу, сразу в хоромы – четырехкомнатную квартиру в центре поволжского мегаполиса. Эту жилплощадь Красавцеву дали автоматически, когда направили из Москвы навести порядок в региональном ОБОПе [6].

Квадратные метры одной только городской прихожей с лихвой покрывали весь оболтовский коттедж вместе с курятником, конурой и двумя парниками.

Как же Олеське все нравилось: каменный пол, гранитные столешницы, бронзовые скульптуры, резного металла рамки с фотографиями. На фото были маленький Толик; маленький Толик с родителями; мама с папой на изящной лавке под пальмой в Ессентуках; мама Элеонора в шляпке с вуалью и губками-бабочками, папа Иван в военной форме с капитанскими погонами.

Про Ивана они с мужем говорили денно и нощно. Андрюши не было еще в помине, как Олеська знала историю Ивана Михайловича от рождения до последнего вдоха.

* * *После взрыва в землянке, госпиталя и пяти оставшихся в теле осколков ближе к концу войны Красавцева-отца начали готовить к спецзаданию – решили забросить его в Италию."

"Иван учился в разведшколе Первого Управления Народного комиссариата госбезопасности, осваивал языковые диалекты, нюансы средиземноморской жизни.

В это же время в Суздале, в Спасо-Ефимовском монастыре, где находилось более двух с половиной тысяч итальянских пленных, Красавцеву подобрали человека, вместо которого он продолжит жизнь. Двойника. С идентичными чертами лица, с одинаковой формой ногтей, ранениями и шрамами на тех же участках тела.

Они должны были подружиться, породниться, Ивану предстояло узнать о своем близнеце все: где родился, где похоронил близких, как погибли братья-сестры. Итальянец плюс ко всему удачно был сиротой.