0
0
В купе оказалось еще три особы женского пола – все похожи друг на друга, словно реинкарнация одной и той же дамочки в разном возрасте: первой было лет восемь, второй – хорошо за тридцать и третьей – под шестьдесят: девочка, немолодая девушка, старая женщина. Совершенно явные мамаша, бабушка и внучка. Все три клуши беспрестанно друг с другом общались, выясняли отношения и срывались на крик.
– Маша! – трагически выкрикивала средняя по возрасту, обращаясь к дочке. – Ты куда полезла?!
– Таня, – поправляла мамашу самая старшая (и самая разумная), бабушка. – Ну что ты ее беспрестанно дергаешь?
– А потому что вести себя надо хорошо!
– Она ребенок!
– Ага, ребенок! Сейчас сверзится с верхней полки, ты с ней, что ли, на больничном будешь сидеть? Бабушка, да, будет с тобой, Маша, сидеть?
– Ну почему же она обязательно сверзится?!
– Потому что я ее знаю! Ну-ка, слезай сейчас же! Маша!! Вот и тетя пришла.
– Да что там Маша может испачкать, Таня?! Чем испачкать?! Чистая одежда, разутая.
– Я ее знаю! Она найдет чем испачкать! А ну, слезай сейчас же!!
Типичная российская однополая семья: куча женщин и ни единого мужика поблизости.
У Насти практически сразу началась мигрень. Одна оставалась надежда: время было недетское, скоро девчонку положат спать, а когда исчезнет яблоко раздора, заткнутся и воспитатели.
Пока суд да дело, девушка выбралась в тамбур. Надо было позвонить домой, сообщить тете Ире и Юльке о своих разысканиях и планах. Интересно, что, несмотря на известие, которым вчера ошарашила приемная мать, мысленно она продолжала называть хатку в станице Красивой «домом», а Юлю – «сестренкой». Вот только тетю Иру не именовала «мамой» – потому что и раньше ее таковой не считала.
Невзирая на тотальный запрет табака на железной дороге, в тамбуре было накурено. Девушка приоткрыла дверь в тамбур. Оттуда пахнуло холодом, залязгало, закачалось.
Первой Настя позвонила названой сестре – с ней общаться и объясняться было намного легче, чем с приемной матерью.
– Привет, Юлька! Никогда не угадаешь, где я.
– Даже угадывать не буду. Ну и где?
– В поезде, еду в Москву.
– Твой любимец нашелся?
– Нашелся, – вздохнула девушка, – да только с ним все совсем неважно.
По ходу дела тамбур прошел полицейский невысокого чина, повертел головой, выразительно понюхал протабаченный воздух, цепко оглядел пассажирку. Однако она в данный момент не курила и впечатления курящей дамочки не производила, и блюститель порядка с сожалением прошел мимо.
– Какой кошмар! – с искренним сочувствием выдохнула «сестренка» после телефонного рассказа.
Тогда Настя поведала и о неожиданно возникшей «невесте».
