Девушка не нашего круга

Призрачный, но все равно он казался мне до чрезвычайности привлекательным – журавль в небесах, который поманил меня далеким, едва различимым крылом. Я и ругал себя, и уверял, что тридцать раз мог свидетель по имени Хачик ошибиться, что все могло ему померещиться с пьяных-то глаз, что не в станице Красивой видел он этих девиц – а может, и вовсе не видел, примнилось ему, пригрезилось. Но все равно тянуло меня, звало именно туда. Кто знает, как это называть. Оперативное чутье? Чуйка? Или просто блажь? Но – нет. Хотелось, ох как хотелось мне рвануть именно в Красивую!

Я прикинул по карте: получался почти равносторонний треугольник.

От приморского поселка Каравайное до другого, тоже курортного, Усть-Морского (где случилось первое ограбление) по дороге вдоль моря – сто восемьдесят километров (первая сторона моей геометрической фигуры). От Каравайного до станицы Красивой – больше двухсот (сторона вторая). И примерно столько же от Красивой назад к морю, в Усть-Морское.

Вдобавок сходится с постулатами криминологов: первые эпизоды в серии преступник обычно совершает на примерно равном удалении от своего места жительства.

Еще одна гирька на чаше весов, что мне суждено ехать в станицу.

Да и что такое лишние две сотни верст? Как известно, для бешеной собаки – к каковым я с моей работой начал себя причислять – совсем не крюк.

И я наплевал на здравый смысл, выписался из гостиницы и рано поутру, по холодку, рванул в станицу Красивую.

* * *Артем

Однажды он все-таки пришел в себя.

Артем лежал навзничь. Постель под ним чуть подрагивала и сотрясалась. Что-то мерно гудело. К сгибу локтя тянулась трубочка от капельницы.

Штанга, на которую крепилась капельница, побрякивала.

«Мы едем, – сообразил он. – Меня куда-то везут».

Рядом с кроватью, в вертящемся кресле, сидела девушка. Она дремала. Нахохлилась, голова упала на грудь. Она была не в медицинском одеянии, без халата и шапочки – в свитерке и юбке, и очень юная.

Кто она, Артем не узнавал. Откуда-то взялось имя Настя – однако кто такая Настя и точно ли так зовут эту девушку, он не помнил и не понимал. Но добровольная сиделка была чем-то похожа на Настю, и почему-то он знал, что именно она должна быть с ним рядом.

Он решил проверить и окликнул ее по имени. У него получилось что-то похожее на «Астя-а» – тихий выдох или даже шипение. Однако даже от такого слабого вздоха девушка вздрогнула и проснулась. Проморгалась, вскинула голову и стала всматриваться в лицо Артема:

– Темочка! Дорогой мой! Ты очнулся! Ты чего-нибудь хочешь?

Барышня говорила с ним, как с очень близким человеком, однако он все равно ее не узнавал. И уж точно никак не смог объяснить ей, чего ему сейчас хочется.