Девушка не нашего круга

В итоге Настя прибыла к пункту своего назначения, когда надвигались осенние сумерки. Сердце билось – она всегда считала, что отсюда родом, но никогда в городке не бывала. Здесь находился ее родительский дом – интересно, она вспомнит, если увидит его?.. То есть уже, конечно, не родительский…

Тетя Ира снабдила адресом, где они жили, – но кто там обитает сейчас, сказала, не знает. «Тогда дом забрал брательник Подгребцова».

– Почему же тебе, мама, ничего от наследства не перепало? – спросила девушка.

– Потому что формально, по документам, ты им, убитым, была никто.

– Как это?!

– А вот так. У тебя никаких официальных бумаг не нашлось. И Подгребцов тебя не удочерил. И моя сестра, оказывается, официально за ним замужем не была. Мишка Подгребцов – он вообще такой по жизни был: на формальностях не заморачивался. Понравилась девушка – живу с ней. Не может родить – привезу ей ребеночка нянчить.

Итак, оказалось, место, которое являлась Насте во снах и которое она считала домом, – вовсе не родительское гнездо. И люди, которых она привыкла звать в мыслях мамой и папой, тоже чужие.

Что же в ее судьбе тогда остается настоящее? Наверное, только тетя Ира с Юлькой? Да, они по-любому получались самими близкими.

Но, оказывается, живут еще где-то, неведомо где, ее настоящие мама и папа, которых, возможно, она когда-нибудь сможет найти…

* * *От автостанции города Казацка девушка дошагала до гостиницы. В отелях она никогда еще в жизни не останавливалась, в своих с Юлей «гастролях» они предпочитали менее помпезный, формализованный и более доступный частный сектор. Она подошла к вахте (по большому счету, точка эта тянула именно на «вахту», а никак не на «рецепцию» или «лобби»: плексигласовое стекло, за которым сидела толстая тетенька и выдавала ключи с номерками, что висели на гвоздиках на деревянной доске).

– Скажите, – спросила, – у вас тут останавливался парень, москвич? Молодой, высокий, красивый? Зовут Артем, фамилия Кудряшов. У него еще машина красная, «Ауди А6»…

– А ты кто? – подозрительно уставилась на девушку тетка сквозь мутный плексиглас.

– Я ему невеста, – не соврала Настя, но вспыхнула.

– Неве-еста! – очень подозрительно протянула гостиничная служительница, окидывая взглядом далеко не самую дорогую (хоть и модную) и запыленную одежду путницы. Видно было, что дама что-то знает, и в ней боролись два чувства: первое – конспиративное стремление держать язык за зубами и не болтать, от греха, с первым встречным; и второе – мучительно свербящее на языке желание поведать историю в духе мексиканских сериалов и «Санта-Барбары».