Девочка Лютого (СИ)

Что же делать? Надо все провернуть, не привлекая внимания.

– Я просто стесняюсь.

Я почти в отчаянии.

И вроде ничего плохого Макс не делает, и в другой ситуации я бы только порадовалась такой заботе со стороны своего мужчины, но сейчас я чувствую себя словно в клетке.

­– Ну, хорошо, – щадит он мою стыдливость. – Сейчас парни дежурят на первом этаже, но я все равно тебя провожу. А идти обратно – дождись меня. Я сейчас смотаюсь к Гордееву, вернусь и тебя заберу.

Остается кивнуть, такой расклад меня устраивает.

Теперь, главное, чтобы Олег согласился мне помочь. Ну или, если он откажет, чтобы меня озарила новая гениальная идея.

Стараясь не показывать своего желания сбежать, я позволяю Максу меня проводить до квартиры. На пороге он целует меня. И в этом поцелуе для меня смешиваются сладость и горечь. Я еще не знаю, какое решение приму, но оно в любом случае для меня будет непростым.

Оставшись одна, сразу набираю Раевского. Он берет трубку почти мгновенно.

– Слушаю.

– Олег, мне нужна твоя помощь, – выпаливаю я.

– Что у тебя с голосом? Ты там ревешь, что ли? – подозрительно спрашивает он. – Я плохо переношу бабские слезы, так что за утешением – это не ко мне.

– Пока не реву, и мне нужна от тебя помощь посущественнее, чем утешительные слова.

– Ну-ка, ну-ка. Что от меня тебе понадобилось такого, чего не может Лютаев? Или… Ты не хочешь просить его? А может, ему не надо о чем-то знать?

Догадливый, блин.

– Я хочу, чтобы мне помог именно ты.

– Какая интрига, – ворчит Раевский. – Выкладывай. А там я уже решу, помогать или нет.

Что-что, а выкладывать абсолютно все мне совершенно не хочется. Я сейчас не в том состоянии, чтобы выворачивать душу.

– Я хочу спрятаться, и так, чтобы Макс меня не нашел.

– Ты там с дуба рухнула, что ли? – присвистывает Олег. – Не поверю, что он сделал тебе что-то плохое. А если вдруг ты, отдав ему самое ценное, думала, что Макс обязан сразу после этого сделать тебе предложение руки и сердца, а, когда он утречком замуж не позвал, решила его таким способом наказать, то ты – дура.

Несмотря на то, что слинять из-под опеки Лютаева я хочу по совсем другому поводу, полные сарказма слова Раевского меня задевают. Потому что да.

– Дело совсем не в этом. Макс ничего мне не сделал. Я… никого не собираюсь наказывать. Просто я не могу сейчас его видеть. И разговаривать с ним тоже не могу, – голос мой дрожит против воли. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что мои объяснения звучат невразумительно, но подробнее объяснять не стану. – Мне нужно собраться с мыслями.

– Ну так поднимись к себе и собирайся со своими мыслями сколько тебе влезет.