3
0По наводящим вопросам становится понятно, что ее пока органы не беспокоят, и в целом у нее все хорошо.
Верчу в руках телефон, жду звонка или от Гордеева, или от Макса, с которым я, красная от смущения, вчера все-таки обменялась номерами телефонов.
И через какое-то время часть моих надежд оправдывается. Я получаю сообщение от Лютаева: «Сейчас поднимусь».
Неужели догадывается, что мне сейчас страшно открывать дверь, и я дергаюсь от каждого звука?
Подняться на два этажа вверх не займет у него много времени, поэтому, не дожидаясь звонка в дверь, я иду в прихожую.
Макс действительно оказывается за порогом, но стоит ко мне спиной и разглядывает что-то у себя под ногами.
– Принеси веник и пакет для мусора, – бурчит он мне через плечо.
Недоумевая притащила ему требуемое, и, только когда он садится на корточки, я замечаю на коврике у моей входной двери дохлую крысу.
У меня темнеет в глазах. Я даже не вижу, как Макс упаковывает тушку.
– Эй! – оглянувшись он замечает, что мне дурно. – Так. Давай мне ключи. Я сейчас выброшу это и сам зайду, а ты пока попей водички, подыши в форточку, я не знаю, приляг.
Я нашариваю под зеркалом связку и зажмурившись протягиваю ему.
Пока Лютаев избавляется от крысы, я пытаюсь успокоиться на балконе, но выходит так себе.
Ясно же, что в таком доме крысы просто так по подъезду не бегают. И вообще, у меня восьмой этаж, что тут крыса забыла? Здесь даже мусоропровода нет…
Слышу, как хлопает входная дверь. Макс вернулся. Иду к нему и, обхватив себя за плечи, преданно заглядываю ему в глаза.
Очень хочу услышать, что он уже во всем разобрался, и все это скоро кончится.
Но хмурый Макс лишь ворчит:
– Что за дебильные выходки… Отморозки. Фильмов, что ли, насмотрелись? Они б еще лошадиную голову подбросили…
– Какую голову? – в ужасе переспрашиваю я.
– Не бери в голову. Лошадь им так просто не достать.
Успокоил! Просто бог успокоения!
– Что это значит, Макс? – пытаюсь я таки выудить у возмутительно спокойного Лютаева хоть какие-то объяснения.
– Пугают, – пожимает он плечами.
– Им удается, – ёжусь я.
– Не очень, правда, понятно зачем. Сдается мне, это – дурацкая инициатива кого-то из прихвостней Комолова-младшего.
– Ты уже начал заниматься моим вопросом? – с надеждой спрашиваю я.
Он кивает.
– Да, кое-что уже выяснил. Не переживай, аванс я отработал, – усмехается он."
"Очень хочется его треснуть промеж ушей. Нашел время скалиться! Я и так чуть живая от страха.
– Не сверкай на меня глазами. Если ты пришла в себя, сделай мне кофе, а я пока расскажу, как обстоят дела, – он усаживается за кухонным столом, вытягивая длинные ноги.
