Чеченец. На разрыв (СИ)

Он, как гнилая язва остался в моей памяти и не заживал, не исчезал со временем, не стирался, гнев поднимал голову внутри меня, пока я, как маленький зверь подрастал, зализывая раны и мечтая о смерти подонка, который предал моих родителей и меня ради денег и власти.

Он считал, что я умер, объявил всем что теперь он единственный наследник земли Салмановых, дома и автомобильного бизнеса. Он не знал, что маленький волчонок остался в живых и однажды вернется, чтобы выжрать ему сердце.

Когда я повзрослел, темнота в моей душе привела меня к немыслимым высотам в боях без правил и в криминальном мире. Моя жажда мести была моей спасательной веревкой в этой пучине хаоса. И в тот момент, когда я увидел дядю Карима на коленях, плачущего и умоляющего о прощении, я понял, что моя месть сделала его проклятой жертвой в том же аду, в котором он закопал свою семью. Я не пожалел его. Я выпустил ему кишки. Разрезал брюхо от горла до паха и оставил подыхать наружу всей требухой, запустив к нему его же псов, которых он нарочно морил голодом и натаскивал. Они просто сожрали его живьем. И дикие крики, скулеж, мольбы и проклятия стали моей любимой музыкой. Я записал их на свой телефон и прослушивал, когда мне нужно было поднять себе настроение. Ночь той мести стала моим перерождением, моим воскрешением из пепла. Но даже когда его кровь обагрила те самые места, где он проливал кровь моих родных, я по-прежнему чувствовал, что мрак его предательства тянется ко мне из прошлого, как длинные щупальца огромного страшного паука, несущего в себе вечный страх и гнев. Я не остыл. Ненависть так и продолжила жить во мне.

Детство, выжженное адом, выковало из меня нечто, что невозможно определить словами. Я не рос, я выживал, и моя душа стала черным клинком смерти, закаленным в пламени мести.

И в этом гневе я нашел свое призвание. Бокс, бои без правил – все было теперь как кровь в моих жилах, как яд, как наркотик на который я подсел. Я стал бойцом там, где правила писались кровью, а победа была единственным выходом из этой черной дыры. Спортзалы и арены стали моим домом, а соперники – мишенью для выливания гнева, застоявшегося внутри меня. Мои кулаки были как молния, разрывающая небо, и каждый удар был криком, выходившим из самых темных уголков моей души. Но в этом аду живого пекла я обнаружил, что сила – в том, чтобы использовать свою боль. Мафия, как призрак, выползла из недр преисподней, предложив руку помощи в обмен на службу. И за эту цену я продал свою душу – каждый удар на ринге, каждое мертвое, избитое до смерти тело, это была моя дань мафии, моей новой семье. Ставки, огромные деньги, слава. - Ты не понимаешь, каково это – жить с этим еб***ым огнем внутри, - говорил я своему другу Валиду. - Ты не знаешь, что такое утрата, пока не пройдешь через мои адские круги.