Брошенка

Тем, чем заканчивается всегда.

Хоть мы теперь и не вместе, я всё так же думаю о нём, всё так же желаю ему поскорее встать на ноги. Правда, по словам лучших светил медицины, Варламов сам не желает идти на поправку. Как будто сам себя наказывает за что-то… И этот психологический момент, попросту говоря, та дурь, что засела в его мозгу, не дает ему ходить. Сеансы психотерапевтов ничего не дают, потому что Слава категорически отказывается идти на контакт.

— Отлично, спасибо, — буркнул недовольно и отвернулся к окну.

Варламову, казалось, вообще плевать на всё и вся. С тех пор, как я подала на развод, он закрылся в себе и редко на что реагирует положительно. Если только на детей.

— Слав…

— Иди, Нина. Не нужно этого всего.

Тяжело вздохнув, я присела на стул, рядом с его рабочим местом, коснулась холодных пальцев.

— Перестань, прошу. Ты должен встать на ноги хотя бы ради наших детей. Да, ты ведешь вполне активный образ жизни для…

— Для инвалида? — криво усмехнулся, но так и не взглянул на меня. — Знаю.

— Слав… Прекрати. Да, ты всё так же занимаешься бизнесом, идёшь вперед… Обеспечиваешь нам достойную жизнь. И дети это видят, они гордятся своим отцом. Они безумно тебя любят. Но… Они также хотят, чтобы ты как раньше водил их по кафешкам есть мороженое, играл с Кирюшей в футбол и катался с Яной на роликах… А не замыкался в себе. Не сидел безвылазно в своей комнате, словно отшельник…

— А ты, Нина? Чего хочешь ты? — повернулся ко мне, одарил тяжёлым взглядом. — Стой, не говори ничего. Я сам скажу. Ты хочешь, чтобы я поскорее встал на ноги и ты, наконец, смогла бы послать меня куда подальше. Ты не можешь бросить инвалида, хоть и пытаешься с ним развестись. А так, начни я снова ходить, тебя больше ничего не держало бы. Только мне не нужно твоё сострадание. Если решила, уходи, — опустил взгляд на мой живот, протянул к нему руку, но тут же её одёрнул. — Иди, Нина. Тебя дети ждут. Не обязательно каждый день навещать меня. Не маленький, справлюсь.

Было больно видеть его таким. Но ещё больнее забыть всё, что произошло ещё каких-то несколько месяцев назад.

Я простила Варламова. За всё простила. За измену, за ложь, за то, что поверил в моё предательство, зная, как сильно я его любила…

Мне стало легче, да. Но страхи, кажется, поселились в моём сердце на всю жизнь. Страх, что я снова впущу Славу в свою жизнь и опять обожгусь, после чего больше не оправлюсь. Страх, что однажды снова появится какая-нибудь обиженная девица и начнёт мстить за грехи Варламова мне и моим детям.

На суде Юлька раскаялась и призналась в том, что Слава не отказывался от ребёнка. Он предлагал ей помогать, но Юлька хотела большего. Ей нужен был Варламов в качестве мужа и на меньшее она не соглашалась.