1
0
— Станиславский… Станиславский, — забормотал он. — Нет, не знаю такого. Рязанова знаю, Михалкова знаю, Станиславского не знаю.
— Ну, не беда, Константин Сергеевич, — снова успокоила его Лена. — Какие ваши годы? Еще узнаете. Между прочим, у вас не только имя замечательное, но и фамилия. Историческая фамилия!"
"— Что, тоже такой режиссер? — удивился Таганцев. Похоже, режиссеров на свете было несколько больше, чем он привык считать.
— Лучше! — заявила Лена. — Эту фамилию носил основоположник уголовного права, профессор Санкт-Петербургского университета! Вы должны гордиться!
— Есть гордиться, — ответил Таганцев. Лицо у него при этом было самое что ни на есть серьезное.
Лена покосилась на него. Он и впрямь собирался гордиться, вот молодец какой!.. Решив больше не терзать младшего лейтенанта ни режиссерами, ни профессорами, она положила руки на стол, пальцы сложила замочком и сделала вопросительное лицо. Младший лейтенант моментально уставился на ее руки.
— А что за труп на коммунальной кухне? Вы про какой-то свежий труп говорили?
— А, это… — застеснялся Таганцев. — Это у нас с Василь Васильичем шутка такая была… Нет никакого трупа, я просто так зашел, проведать. Был тут по делу, дай, думаю, заскочу… Вам, наверное, работать надо?
Лена пожала плечами — мол, ничего не попишешь, надо.
— Ну, я пойду тогда? — спросил Таганцев. Он стоял у стола, переминаясь с ноги на ногу, — ни дать ни взять пятиклашка, которому надо отпроситься с урока в уборную.
Лена пожелала лейтенанту всего наилучшего. Таганцев попятился к двери, смешно приложился задом, смешно повернулся, потом сунулся обратно и пробормотал: «До свидания».
Лена выждала несколько минут, дочитала две страницы и решила, что, пожалуй, пора обедать.
В столовой стоял ровный гул голосов и пахло общепитом — сложный коктейль из ароматов квашеной капусты, маргарина и средства для мытья посуды. В меню значилась солянка, рыба красная, котлета домашняя говяжья и пюре картофельное. На прилавке сиротливо стояли две тарелки с серенькими котлетами, притулившимися сбоку голубоватой кучки того, что, по всей видимости, позиционировалось как пюре картофельное.
Лена тоскливо посмотрела на голубые кучки пюре и взяла солянку. Она, по крайней мере, была веселого красного цвета и, в отличие от котлет, горячая. На вкус, правда, солянка оказалась так себе, но это все же лучше, чем сидеть голодной до вечера.
Лена была всецело поглощена едой, когда стол вздрогнул и трубный глас у нее над головой вопросил:
— Хотите компоту?
Лена подняла голову.
Над ней стоял высокий мужик. Подруга Машка его определила бы как «интересного брюнета». Непроницаемое выражение лица в сочетании с черным костюмом делали интересного брюнета похожим на гробовщика.
