Бойся меня

Что это за мир, где каждый будет сам за себя? Я считаю себя здоровой эгоисткой, но при этом в моей жизни есть люди, с которыми мне очень близки: Ирина с работы, двоюродная сестра, с которой мы созваниваемся дважды в неделю по скайпу, мои мама и папа.

— Я не хочу жить без привязанностей. Они делают нас живыми.

— А я не кажусь тебе живым?

— А у тебя нет привязанностей?

Расслабленно улыбнувшись, Савва качает головой.

— Нет.

Эти короткие три буквы ударяют по мне с такой силой, что от новой вспышки боли не спасает даже выпитый алкоголь. У него нет привязанностей? Совсем? А для чего тогда это все? Этот разговор, наш невероятный секс и то, с каким рвением Савва меня завоевывал?

Опустив глаза в попытке спрятать эмоции, я тихо уточняю:

— А как же родители?

— Я не был близок ни с одним из них.

Возьми себя в руки и просто спроси его. Ты ведь не трусиха и тебе не пять лет. Если сегодня станет одним разочарованием больше, я это как-нибудь переживу.

Я снова смотрю ему в глаза. Пусть ответит. Даже если для него наши отношения ничего не значат — я должна это знать. Хватит жить во лжи.

— А как же я?

— Ты это другое. Я не смотрю на тебя сквозь призму выдуманных очков. Вижу тебя насквозь, и ты все равно кажешься мне совершенной. Привязанность — нелепое определение, не имеющее ничего общего с тем, что я к тебе испытываю.

От волнения мое сердце колотится как сумасшедшее, и даже голос немного осип.

— А какое определение не кажется тебе нелепым?

Савва отвечает не сразу. Склонив голову набок, он неспеша обводит взглядом мое лицо, шею, пальцы, застывшие на ножке бокала.

— Много разных. Одно из них восхищение."

"Я чувствую себя школьницей, на которую обратил внимание понравившийся старшеклассник. Внутри что-то трепетно дребезжит, розовеют щеки. Савва в очередной раз заставляет меня чувствовать себя абсолютно уникальной.

— Знаешь, что не дает мне покоя? — спрашиваю я, откашлявшись. Мне требуется срочно перевести тему, чтобы перестать смущаться и краснеть. — Почему она решила признаться именно сегодня? Четыре года прошло. Учитывая свою должность, вряд ли Вельдман когда-нибудь набрался смелости бросить правду мне в лицо, а в версию с внезапным раскаянием Вики я не верю. Что-то должно было случится, чтобы ее прорвало.

— Может быть, Вики чего-то испугалась? — с усмешкой уточняет Савва.

— Чего именно? — иронизирую я ему в тон и залпом осушаю остатки вина в бокале. На сегодня точно хватит. — Сгореть в аду? Даже если завтра она уйдет в монастырь отмаливать грехи, места в раю ей не светит, и она об этом знает.

— Возможно, она очень сильно боится потерять так называемый фундамент.

36

— Договор находится на рассмотрении у юристов «Аэлиты», — отчитываюсь я, глядя на генерального.