Бойся меня

Я ведь говорил: мой мозг настроен на выгоду и необязательно материальную. Конечно, мне встречаются люди, с которыми интересно общаться. Любой разносторонне развитый человек достоин того, чтобы иметь с ним дело. Увы, в последнее время мне таких встречается немного.

— Так может быть, вас можно считать друзьями?

— Нет, — без сожаления отрубает Савва. — Дружба подразумевает взаимопомощь даже там, где одному из вас неудобно. Я к такому не склонен. Прежде чем оказать услугу, я непременно подумаю, что смогу получить взамен.

— А в чем твоя выгода со мной?

Савва отворачивается от дороги и фокусируется на мне. Синий шелк — такое сравнение приходит мне в голову, пока его взгляд ласкает мое лицо. Ласково, изящно, до мурашек.

— Иметь тебя рядом. Наслаждаться твоей красотой. Касаться твоей кожи. Слушать твои мысли. Вдыхать твой запах.

Я издаю смущенный смешок и невольно прячу глаза. Как в одном человеке способны уживаться две крайности: чувственность и хладнокровная жестокость?

— Ты изучил меня вдоль и поперек. Тебе все еще не скучно?

Савва качает головой.

— Совсем нет.

Диана звонит предупредить, что опоздает — ее ребенок никак не желает уснуть — и вино мы начинаем пить с Ириной вдвоем. Всего один фужер — и Ира воодушевленно начинает разглагольствовать о том, что в скором времени я стану Миррой Раевской и потребность терпеть лицо Гордиенко у меня отпадет."

"— А чего? Откроешь рестик модный в центре столицы, как все статусные жены делают, а про сверхурочные в «Ландоре» забудешь как страшный сон. Ну или детишек нарожаешь. Нет, а чего? — усмехается она, глядя на мое застывшее лицо: — Бэбики у вас с Саввой шикарные получатся.

Натянуто улыбнувшись, я прошу налить мне еще шампанского. Тема продолжения рода почти всегда вызывает у меня ступор. Будучи замужем за Вельдманом, я легко отгоняла от себя мысли о беременности: тогда мне было лишь двадцать пять и я строила карьеру. Сейчас мне двадцать девять, а я по-прежнему ни разу не задумалась о детях. Кажется, что я еще слишком многого не успела сделать, чтобы привязать себя к коляске так рано. Нет, я хочу стать матерью. Я выросла с мыслью, что таков путь каждой женщины, хотя пока в этой роли вижу себя слабо. Все же что-то со мной не так.

Через час приезжает Диана. Залпом осушает бокал и требует непременно ее одернуть, если она попробует заикнуться о детях.

— Мне кажется, что я превратилась в говорящую сиську, — жалуется она, скользя взглядом по опустевшим стенам . — Ты ведь не планируешь отдавать хозяйке ключи, Мирр? Может, я изредка буду ночевать здесь. Ну какой же кайф, а? Встала утром, налила себе кофе, вышла на балкон и никакого тебе мамканья и подгоревших овсяных каш.

— Это у тебя еще в школу спиногрызы не пошли, — вздыхает Ира.