10
0Носила бы хиджаб, очередного ребенка и терпела бы постоянные побои.
– Спасибо, папа, – кладу голову на мускулистое плечо отца. – Я такой свиньей была неблагодарной. А ты меня спас.
– Проехали, Кать, – крепкая папина ладонь лишь на секунду фиксирует мою голову. – Ты же моя дочка…Как же иначе…
Смаргиваю слезы, пытаясь удержать в узде накатившие эмоции.
– Сейчас приедем, – смотрит он на меня настороженно. – У нас в Марьинке некоторые изменения. Ну сама увидишь, – довольно хвастается он и замолкает, как настоящий мастер интриги.
– Хорошо, – соглашаюсь спокойно. На самом деле, мне все равно, как обустроил свой дом отец. Мне там не жить!
Сейчас меня больше волнует мой собственный муж. Где мы с ним будем жить? В Москве или уедем в Сибирь? От него ли беременна ужасная Людка? Или это все сплетни?
Сердце из груди выскакивает, стоит только подумать о Васечке. Где он? Куда пропал? Почему до сих пор не отозвался, зараза этакая? Понимаю, служба есть служба. Но он же не разведчик в тылу врага. Тоже мне Штирлиц! Ордынцев – обычный чиновник в форме. Функционер. А значит, когда-нибудь должен выйти со своего гребанного совещания, увидеть мои пропущенные и эсэмэски и позвонить.
«А может, он у этой… Людмилы? – поднимает голову внутренний хорек-паникер. – Обсуждает будущую свадьбу… смотрит снимок УЗИ?»
«Стопэ, Катя, – останавливаю поток идиотских размышлений. Выдыхаю, стараясь собрать в одну логическую цепочку всю информацию. Во-первых, массажистки за стенкой обсуждали скорую свадьбу Генерала и Людки. А тут неувязочка вышла. Ордынцев вообще-то женат. На мне. – О скорой свадьбе речи быть не может. Ему еще развестись надо будет и новый скальп нарастить. Этот я ему сниму во время бракоразводного процесса» – думаю мстительно.
Инстинктивно сжимаю кулаки и корю себя за глупую поспешность.
Невидящим взглядом мажу по мелькающим за окном знакомым улицам элитного поселка.
Почему я так завелась? Вспыхнула. Убежала."
"Но и оставаться в «Соснах» было невыносимо. Слушать сплетни, льющиеся фонтаном из каждого кабинета, и делать вид, что меня это не касается.
Касается, раз бьет по живому.
А так в мир выбралась. Пора уже. Кончилось мое монашество. Нужно жить дальше. Желательно с Ордынцевым… Может быть, пойти учиться, замутить выставку…
Гелендваген привычно сворачивает в распахнувшиеся ворота, катит по аллейке, обсаженной с двух сторон туями и останавливается на подъездной дорожке около дома. Только теперь папин коттедж больше похож на замок. Добавлено еще одно крыло и расширен бассейн.
– Как тебе наш сарай? – улыбается отец, выходя из машины.
– Зачет! – Выскакиваю со своей стороны. И тут же попадаю в объятия Насти.
– Моя Димирова, – всхлипывает она.
– Моя Макарова! – рыдаю у нее на плече.
