1
0
Опустился ниже, ведя языком по шее. Прикусил мочку уха, поддевая ее языком.
Убрал руку с ее ладошки и накрыл клитор заучки, осторожно водя по нему средним пальцем. Она тяжело задышала и напряглась всем телом. Пискнула и вцепилась пальчиками мне в плечи, пока я размазывал влагу."
"Перевернул заучку на живот, начиная ласкать спину. Обвел языком и губами каждый позвонок, спуская ниже. Не удержался и прикусил ее попу, слыша ее возмущенное пыхтение.
— Багров, — хрипло позвала она.
А Багрова уже даже танк бы не остановил. Все, терпелка кончилась! Долгие разговоры и убеждения будут потом.
Снова перевернул Малинку на спину, положил ладонь ей на грудь, сжимая сосок. Она вздрогнула, когда я перекатывал острую вершину между пальцами, вскрикнула и вцепилась обеими ладошками в мое запястье.
Заучка дрожала, снова зажмурилась, а я меня повело, как пьяного. Перед глазами замелькали темные круги, и я сцепил зубы, продолжая ее распалять.
Снова вернул руку на ее клитор, одновременно с этим прикусывая нежную кожу на шее. Она задрожала в предоргазменном состоянии, и я резко убрал руку, не позволяя ей кончить.
Нетерпеливо стянул с себя штаны, пока Малинка невидящим взглядом смотрела в потолок и только что не хныкала.
Кажется, моя заучка немного распробовала «сладенькое».
— Подожди, маленькая, сейчас все будет, — пообещал я.
Резко поднялся, открыл ящик Аникея, достал презерватив, зубами разорвал упаковку и раскатал по себе.
Подошел к заучке, которая со страхом посмотрела на мой агрегат и гулко сглотнула.
— Не бойся только, ладно, кроха? — попросил я, снова опускаясь сверху. — Клянусь, что не обижу.
По телу прошла дрожь, все мышцы напряглись, а я снова опустил руку на ее клитор, лаская пальцами, доводя до предела.
— Маленькая, будет чуть-чуть больно, — предупредил ее. — Недолго, Малинка, обещаю.
Она прикрыла глаза, хватая ртом воздух.
И когда ее тело выгнулось в очередном оргазме — сильнее, чем предыдущий, резко, одним толчком наполнил ее. И застыл.
— Твою мать! — выдала… Малинка.
Она широко распахнула глаза и уперлась кулачками мне в грудь.
— Тише, тише, — успокаивающе зашептал я, — расслабься, и боль пройдет.
Она охнула и закусила губу.
— Прости, Малинка, — снова зашептал я, — сейчас снова хорошо будет, слово даю.
В ушах звенело, челюсти свело, а я медленно вышел из нее и так же медленно снова заполнил.
Она захныкала, но уже от боли. Моя же крыша со свистом улетела от нереального кайфа быть в ней. Просто быть и не шевелиться. Она так сильно сжимала член, что я уже с трудом сдерживался.
Оперся на кулаки, приподнялся, чуть раздвинул в стороны ее ножки, насаживая на себя, и большим пальцем ласкал чувствительный бугорок клитора.
И Малинка застонала. Тихо, почти неслышно.
— Артур, — вырвалось у нее.
